– Перестаньте оправдываться. – Конечно, Всеволод Федорович был неудовлетворен. – Случилось так, как должно было случиться, я фаталист. Да и придумали мы примитивно. Конечно, Роди мог попытаться меня убить, когда я открыл бы карты, но сказал бы или нет, что с Лизой… не знаю.

– А мне жаль, сегодня не наш день. Не волнуйтесь, будем применять исключительные меры к задержанным, они скажут, где ваша дочь.

Всеволод Федорович подошел к Светлане с Захаром:

– Спасибо, ребята. Светлана, я сделаю все возможное и невозможное, но голос постараюсь тебе вернуть. – Она сняла сережки, колечки, браслеты и протянула ему. – Нет-нет, оставь себе, это будет компенсацией…

Но девушка грозно свела брови и сделала знак рукой: не возьму. Потом юркнула под крылышко Захара и улыбнулась.

– Желаю вам счастья, – сказал Всеволод Федорович. – Как ты похожа…

А они и так были счастливы, шли к машине Михаила, целуясь.

– Русские очень экспрессивный народ, – второй раз сделал вывод Эндрю.

24

Прошло несколько дней. Всеволод Федорович в сопровождении Виталия вошел в кабинет Стрижа, там же находился и Наговицын, обоим предложили присесть.

– Я слушаю, – приготовился Всеволод Федорович, уложив руки на трость и приподняв подбородок.

– Раскололось самое слабое звено – Тарас, – начал Стриж. – Он дал показания, потому что надеется когда-нибудь выйти на волю. Но…

– Не мнитесь. Новости хуже некуда, да?

– Я поставлю запись? – протянул руку к диктофону Стриж.

– Вам трудно мне просто сказать?

– Боюсь, буду не точен…

– А я не хочу слушать, как убивали мою дочь, – резко бросил Всеволод Федорович.

– Дело в том, что она убита случайно.

– Думаете, меня это утешит?

– Но эта случайность повлекла за собой другие убийства. Ладно, это слушать тяжело, я коротко постараюсь. Лиза хотела расстаться с Роди, а он, сами понимаете, хотел быть ближе к вашему кошельку. Роди к нему привык. Собственно, он женился на ней ради денег, хотя сам из вполне обеспеченной семьи, но не совсем: денег, чтобы жить нормально, хватает с головой, а чтобы с шиком жить – недостача. Поначалу Роди честно исполнял роль любящего мужа, а ваша дочь, я думаю, чувствовала фальшь, принять ее не могла, подобные взаимоотношения ведут к разладу. В конце концов и Лиза разлюбила его, но Роди почуял: она ускользает. Тогда-то и пригласил к себе Марата, они знакомы были с детства. Ну и семейка, скажу вам! Мамаша на зоне парилась несколько раз, сынок там же загорал. Марат притянул дружбанов, а Гену ваш зять подцепил где-то на отдыхе, он работал в охране. Для чего понадобились эти люди? Держать Лизу на контроле и не давать ей сделать и шаг в сторону. Вы знаете свою дочь, мог ей нравиться такой режим?

– Хм! – угрюмо хмыкнул Всеволод Федорович.

– Она начала эпатировать Роди, пила, буянила, делала все назло, он тоже самолюбивый, бил ее. Тем не менее у Лизы появился друг, Филипп Лисовский, разгорелась страсть, наверное, больше из-за того, что приходилось идти на ухищрения, лишь бы встретиться. Лиза позвонила вам, плакала. Вы пообещали приехать месяца через три, а она решила убежать с Филиппом и переждать эти три месяца. Они нанимают водителя, заезжают в ресторан к приятельнице, Лиза просит оказать услугу и не говорить о ней ничего, когда ее начнут искать. Приятельнице же она сказала, что едет за вещами домой. И приехала. Зашли в дом вдвоем с Филиппом, но на них нахлынули чувства, опасаться было некого, все уехали с Роди в другой город на открытие салона. Салон действительно открылся, только когда уточняли алиби, задавали неправильно вопрос. Был ли он такого-то числа в городе? Да, был, да, устроил праздник – вот ответ. А не спрашивали: в котором часу праздновали? Начал он в пять дня, закончили в шесть, час туда-сюда, в семь выехали, в половине девятого вернулись сюда.

– Он их застал? – догадался Всеволод Федорович.

– В гостиной. Пришел в неописуемую ярость, стащил, пардон, с вашей дочери Филиппа и начал избивать его. Лиза бросилась защищать друга. Вот тут он отшвырнул ее, а силы у ярости много, она отлетела к бронзовой статуе слона и угодила виском на бивень. Смерть наступила мгновенно. Поверьте, такая смерть не редкость.

– А ее друг?