Читаем Рокоссовский полностью

Как видим, Еременко уже в 1943 году нисколько не сомневался, что Сталин прямо виновен в предвоенном истреблении военных кадров. Рокоссовский, как мы помним, в 1937 году в причастности Сталина к репрессиям сомневался, считая, как и многие другие, что НКВД действует помимо воли вождя. Вероятно, он изменил свое мнение в годы войны, когда убедился, что без воли Сталина ничего в стране не делается. Но уважение к Сталину он сохранил на всю жизнь и, в отличие от Еременко, ни разу не критиковал его в своих статьях и мемуарах.

А. Е. Голованов, познакомившийся с Рокоссовским под Сталинградом, вспоминал: «Руководство ликвидацией окруженной группировки было поручено Рокоссовскому, который блестяще справился с этой задачей. Непосредственно общаясь с ним во время проведения этой операции, я всегда видел перед собой уравновешенного, с глубокими военными познаниями человека, доступного для любого, кто с ним работал. Вежливость и тактичное обращение были его характерными чертами, а личная скромность в быту дополняла его облик. Таков был Рокоссовский, с которым мне довелось там близко познакомиться. Дальнейшее общение с ним уже в других местах и на других фронтах лишь укрепило во мне то глубокое уважение, которое можно иметь к человеку, умеющему направить всю энергию работающих с ним людей в нужном направлении и в то же самое время остающемуся как бы незаметным и скромным человеком».

Несомненно, в выборе командующего тем фронтом, который будет принимать капитуляцию окруженной в Сталинграде 6-й немецкой армии, решающее слово было за Сталиным. И он выбрал того полководца, которого считал наиболее достойным по его роли в войне, которому безусловно доверял.

Кроме того, у Сталина могли быть уже тогда далекоидущие планы, связанные с использованием польской национальности Рокоссовского в процессе будущего установления советского контроля над Польшей. После Сталинградской победы этот вопрос уже вскоре мог встать в повестку дня.

Вот что по поводу взаимоотношений Сталина и Рокоссовского писал в своих мемуарах Главный маршал авиации А. Е. Голованов, бывший личный пилот Сталина: «С большим уважением, с большой теплотой относился к Рокоссовскому Сталин, он по-мужски, то есть ничем не проявляя это на людях, любил его за светлый ум, за широту мышления, за его культуру, скромность и, наконец, за его мужество и личную храбрость. Я не слышал, чтобы Верховный называл кого-либо по имени и отчеству, кроме Б. М. Шапошникова, однако после Сталинградской битвы Рокоссовский стал вторым человеком, которого Сталин стал так называть».

Голованов утверждал также, что «мнительность и подозрительность были спутниками Верховного, в особенности это касалось людей с иностранными фамилиями. Мне даже случалось убеждать его в безупречности тех или иных товарищей, которых мне довелось рекомендовать для руководства определенной работой… Однако, изучив того или иного человека и убедившись в его знаниях и способностях, он доверял таким людям, я бы сказал, безгранично. Но, как говорится, не дай бог, чтобы такие люди проявили себя где-то с плохой стороны. Сталин таких вещей не прощал никому».

Рокоссовский как раз и был человеком с иностранной фамилией, но доверие к нему Сталина ни разу не было поколеблено. И он как раз сделал Константину Константиновичу новогодний подарок, поручив единолично ликвидировать окруженную под Сталинградом неприятельскую группировку.

Константин Константинович вспоминал, как встречали Новый, 1943 год: