«Чубакка» замер от неожиданности: что за хрень несет жертва? И в этот момент я атаковал его головой, прямо в скверную морду. Кастет полетел в сторону. Мы упали на землю и кубарем покатились по кустам.

– Чубакка – не нацист, Чубакка – не нацист, – орал я, нанося удары ошалевшему палачу по морде. По уродской пасти. – Он не мог быть нацистом… Не мог!

Существо пыталось сопротивляться, но мой неожиданный ход дал мне фору – я молотил кулаками куда придется. И все удары попадали в мерзкую противную харю, из которой брызгами летела кровь. Значит, человек. Либо когда-то им был. А человека можно убить, если сильно захотеть.

Я – хотел.

– Стоять! – раздалось за спиной.

Но я не мог остановиться – кулаки работали на автопилоте. Ярость внутри была сильнее меня. Сильнее здравого смысла.

– Стоять, я сказал, иначе я их пристрелю, – и щелчок затвора пистолета.

А вот это уже был весомый аргумент. Даже для меня. Поднял голову: незнакомец, который называл себя Вторым, держал пистолет у головы нашего басиста. Рядом Первый взял на мушку затылок Макса.

– Парни… – я хотел было сказать, как я рад их видеть, но закончить не успел. «Чубакка», воспользовавшись моментом, всадил мне апперкот прямо в челюсть. Та щелкнула, и я полетел в кусты. Теперь на мне отрывался «вуки», ногами вышибая дух из легких, в которых уже и так мало что осталось. Я кряхтел, но встать не мог.

– Кра-хль ах-р-р! – орало существо. Его ноги мелькали, как заведенные. Я прикрывал руками голову, но всему остальному телу доставалось так, как никогда в жизни.

Он меня убьет. Сейчас он меня убьет. Отобьет почки или еще что-нибудь – и все, кирдык.

– Стойте! – раздался голос из-за кустов.

Все повернулись на звук.

2

– Стойте! Вам же я нужен, – это был Лева. Он вышел из кустов на поляну, виновато озираясь по сторонам. Увидел меня – кивнул. – Вы же за мной пришли, так?

– Явился – не запылился, – Второй был доволен. – Ну, иди сюда, посмотрим на тебя!

Гитарист вышел в центр поляны, подняв руку, чтобы поприветствовать остальных участников группы. Саня застонал в ответ. Макс прошептал: «Привет!»

– Вам я нужен? Так забирайте меня. Отпустите их! – Лева поднял руки, показывая, что в них ничего нет.

– Рых-агр! – заключило существо, которое только что меня избивало, осмотрев и обнюхав Леву со всех сторон.

– Отлично! Это – он, – перевел Первый. – Вяжи его!

«Чубакка» ударил гитариста по ногам. Тот завалился, встав на колени. Существо скрутило ему руки и начало завязывать на них веревочную петлю.

– Ты? Зачем ты им?

Лев обернулся.

– Лех, извини, я должен был… Э-э-э, можно ли так сильно руки не крутить? Я ведь сам пришел, не сопротивляюсь. – Потом посмотрел на Саню с Максом. – Простите, ребят!

– За что? – не понял я.

– Я должен был вам сказать, – произнес он.

– Погоди, что сказать?

– Про своего отца.

Я пытался припомнить, что гитарист говорил про своего батю. Кажется, он воевал в какой-то горячей точке – то ли в Чечне, то ли вообще в Афгане – и там он подорвался на мине. Точно – на мине. С тех пор даже могилки нет.

– Он умер, разве нет?

Глаза Левы были очень виноватыми, как у школьника, когда его вызывают к доске, а он не выучил предмет.

– Вы бы меня не взяли в группу…

– В смысле не взяли? Что за глупости?!

– Ну, если бы знали… Точнее – выгнали бы. Если бы знали про моего отца…

– Погоди, так он жив? – переспросил я.

Лева кивнул. Парни переглянулись. Незнакомцы удивленно наблюдали за происходящим спектаклем.

– Вот так дела. И в чем проблема была сказать нам? Не понял.

– Он просил не распространяться о своей… кхм… профессии. А после того, как я узнал про отца Макса, то я решил, что ему лучше просто «умереть». Тем более живет он в другом городе, мы редко видимся…

Тут настала очередь удивляться у барабанщика.

– Не понял, что там сейчас про моего отца было?

Лева посмотрел на него. Хотел сказать, не смог. Слова застряли в горле.

– Ничего не понимаю, – Макс смотрел то на меня, то на Саню. – Кто-нибудь что-нибудь понимает?

Но тут снова подал голос гитарист:

– Помнишь, твоего отца четыре года назад посадили… ну, по тому делу… с хищением на заводе?

Макс смотрел, не отводя глаз. Первые проблески осознания появились в его зрачках.

– Так вот… это мой отец его посадил. Мой батя посадил твоего, понимаешь?

Барабанщик еще секунду молчал, а потом бросился вперед, едва не опрокинув державшего его на мушке Первого. Тот вовремя среагировал и осадил его ударом рукоятки пистолета.

– Я убью тебя, убью! – орал Макс. – Все это время… ты молчал все это долбанное время! Ты – мудак. И твой отец – мудак. Мудак и убийца! Из-за него он умер! Из-за него!

Так вот в чем проблема. Пазл в голове наконец-то начал складываться, только от этого ситуация становилась еще более тошнотворной.

– Твой отец – прокурор? – уточнил я.

Лев кивнул и развел руками: мол, что поделать, так вышло.

– Сука, я тебя убью! Сука! – орал Макс, пытаясь вырваться. Мне кажется, он сейчас бы разорвал Леву голыми руками. Несмотря на разницу в комплекции – все-таки барабанщик был в полтора раза меньше гитариста. – Он из-за вашей долбаной семейки умер, слышишь?

Он слышал.