Я должен следить за временем, но к черту его.

Руками скольжу под ее рубашку, продвигаясь по обнаженной коже вверх, пока не достигаю чашечек бюстгальтера. Беру в руки ее идеальную грудь и закусываю ее нижнюю губу между своими зубами. Деми стонет, когда я оттягиваю ее дерзкие соски своими пальцами.

Стягиваю рубашку над ее головой, затем снимаю с нее бюстгальтер, пока она не остается голой. Деми поднимается на колени, пока ее розовые бутоны не оказываются рядом с моим ртом. Она теребит пальцами мои волосы, в то время как мой язык ласкает ее возбужденные соски. Мой член ноет, пульсирует и увеличивается в размере.

Пальцами Деми зарывается в мои волосы, захватывает их, оттягивает и выпускает. Опустив бедра, она прижимается своими губами к моим, и наши языки сплетаются друг с другом.

Я не хочу возвращаться на работу.

Хочу остаться здесь, с Деми, наверстывая упущенное время.

Но мне нужна работа.

Черт.

— У нас мало времени, — я ненавижу, ненавижу, что должен прекратить это.

Деми прекращает двигать бедрами, и ее полуоткрытые, горящие страстью глаза округляются.

— Сколько времени у нас есть? — спрашивает она.

Я проверяю свои часы.

— Ты можешь по-быстрому? — она соскальзывает с моих ног и опускается на колени, ладонями скользит вверх по моим бедрам и устремляется к ширинке. Спустя несколько секунд она уже облизывает языком кончик моего члена и массирует его руками.

Я окутан теплом и влажностью, мои пальцы в ее волосах, и ее язык облизывает каждый сантиметр моего члена.

— Боже, Деми... — спустя минуту я начинаю стонать, желая бороться с этим, но знаю, что не могу. Она сосет меня сильнее, трет быстрее, подталкивая к самому краю. Когда я кончаю, она глотает все и, легко улыбаясь, поднимается на ноги.

Я хочу, поцеловать ее, но…

— Мы должны идти? — она накидывает сумку на плечо, будто ничего только что не произошло.

— Да, дай мне секунду, — я вытираюсь в ванной комнате и когда я выхожу, то нахожу Деми прислонившейся к кухонной стойке. Мое сердце останавливается.

Письмо.

Письмо от Комиссии по условно-досрочному освобождению.

Я оставил его на стойке прошлой ночью.

— Готов? — она поворачивается с теплой улыбкой на лице, и я выпускаю сдерживаемое дыхание.

Она не видела его.

Слава Богу.

Когда мы сидим в машине несколько минут спустя, Деми крутит радио. Если бы это был кто-то другой, то я бы ему что-то сказал, но мне это нравится. Ощущается как в старые времена. Когда я выезжаю на шоссе обратно в Саут-Форк, Деми останавливает свой выбор на ужасной поп-станции.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся на стоянке у «Автомастерской Паттерсона». Я, несомненно, опоздал, но она того чертовски стоит.

Деми поворачивается в мою сторону, проводит ладонями по своим бедрам и начинает рвано дышать через свои совершенные губы.

— Брукс очнулся сегодня утром.

От ее слов я начинаю задыхаться, и провожу минимум минуту, пытаясь восстановить дыхание.

— Деми, — я кашляю. — Что? Он очнулся? Почему ты пришла сюда? Зачем ты...

— Я не знаю, Ройал, — она прячет свое красивое лицо в ладонях. — Я не знаю.

Посмотрев в сторону автомастерской, я замечаю, что Пандора наблюдает за нами со своего места за стойкой. Она больше стреляет взглядом, чем смотрит, на самом деле. Как только я окажусь внутри, то сделаю то, что должен был сделать давно. Пандора должна понимать, что она никогда не была моей. А я никогда не был ее.

Я всегда был Деми.

Я тянусь к ее левой руке и отодвигаю подальше от ее лица. Деми поворачивается ко мне, но не плачет. Ее лицо перекошено, глаза страдальческие и затуманенные. Я представляю, какая война ведется внутри нее, и она, определенно, не готова к бою.

— Не расстраивайся из-за произошедшего сегодня, хорошо? — я заставляю свой голос звучать тихо, передвигаясь к ней как можно ближе, настолько, насколько позволяет машина. — Ты проходишь через такие испытания. К черту всех, кто тебя судит.

Она смотрит на надпись «Додж» на моем бардачке и моргает.

— Я рад, что ты пришла, — добавляю я. Да. Действительно рад. — Мне нужно вернуться на работу, но я заеду сегодня вечером по дороге домой с работы. Мы можем побольше поговорить.

Я подстроил свой график с часами посещения в больнице, поэтому не пропущу Деми, когда она вернется домой.

— Нет, — говорит она. — Не думаю, что это хорошая идея.

Прежде чем я успеваю возразить, она выходит из машины, осторожно закрывает дверь и уходит к своей «Субару». Деми чувствует себя виноватой. Это в стиле Роузвудов. Но она не должна этого делать. Брукс Эбботт — гребаный сукин сын, с каким мне когда-либо приходилось сталкиваться, и это при том, что некоторое время я провел за решеткой. Он затмил их всех. Он эгоистичный и самовлюбленный. Он в первую очередь не заслуживает Деми, и я чертовски уверен, что сделаю все, чтобы он не получил ее после всего, что сделал.

Глава 24

Ройал

— Ты опоздал, Ройал, — Пандора скрещивает руки на груди, когда я возвращаюсь с обеда.

— Впервые за все время.

— Тебе повезло, что я не скажу папе.