Читаем Робур-завоеватель полностью

— Так, значит, эта бессмысленная идея отвезти нас к антиподам выполняется всерьез? — спросил один.

— И против нашего желания, — прибавил другой.

— Но пусть этот Робур будет осторожным! Я не из тех, кто позволит ему распоряжаться нами!

— Так же, как и я, разумеется, — сказал Фил Эвэнс. — Но только послушайте меня, дядюшка Прудэнт, старайтесь себя сдерживать.

— Мне сдерживаться?!.

— Да, сохраните свой гнев для более подходящего момента.

Около пяти часов, перелетев через Черные горы, покрытые елями и кедрами, Альбатрос летел над той территорией, которая правильно названа Бесплодными землями штата Небраска. Эти земли представляют собой сплошной хаос холмов и обломков каких-то гор цвета охры. Как будто кто-то бросил эти горы с большой высоты и при падении они разбились на куски. Видимые издали горные глыбы принимали самые фантастические формы. Там и сям среди громадных масс осколков чудились развалины средневековых городов с крепостями, башнями и замками. В действительности же эти бесплодные земли представляли собой только одно колоссальное кладбище, где массами белеют останки толстокожих и черепахоподобных животных и даже, как говорят, кости ископаемых людей, принесенные сюда во время какой-то стихийной катастрофы первых веков, неизвестной до сих пор.

К вечеру весь бассейн реки Плэтт остался позади. Теперь равнина тянулась до самых крайних границ горизонта, очень приподнятого благодаря высоте, на которой находился Альбатрос.

В течение ночи больше не было слышно ни резких гудков паровозов, ни глухих свистков речных пароходов, нарушавших тишину небесного свода, усыпанного звездами. Только продолжительное мычание изредка доносилось до корабля, шедшего теперь ближе к земле. То были голоса бизонов, бродивших многочисленными стадами по равнине в поисках воды и пастбищ. Когда же они умолкали, то волнение высокой травы под их ногами производило глухой шум, похожий на шум надвигавшегося наводнения. Он резко отличался от не умолкавшего ни на минуту дрожащего гула винтов корабля.

По временам слышался то вой волка, лисицы или дикой кошки, то вой койотов[30], названных так за их громкий, резкий лай.

В чистом воздухе ночи чувствовались порой запахи мяты, шалфея и полыни, смешанные c сильным ароматом хвойных деревьев. Наконец, чтобы отметить все звуки, доходившие с земли, скажем об одном страшном до жути звуке, который на этот раз не был лаем койотов. То был крик краснокожего, который ни один переселенец не мог бы спутать с криком диких зверей.

На следующий день, 15 июня, около пяти часов утра Фил Эвэнс вышел из своей каюты. Может быть, сегодня ему удастся наконец повидать инженера Робура?

Желая узнать, почему тот не появлялся накануне, он обратился к его главному помощнику Тому Тернеру. Том Тернер, родом англичанин, был человек лет сорока пяти, широкий в плечах, коренастый, с железным телосложением и с громадной головой, характерной для всех портретов Гогарта, на которых художник точно воспроизводил все некрасивые Мерты саксонской расы. Желающие проверить могут взглянуть на четвертую гравюру в книге Harlots Progress, они найдут там голову Тома Тернера, посаженную на плечи тюремного сторожа, и, вероятно, Согласятся, что эта физиономия не внушает большого доверия.

— А что, сегодня мы увидим наконец инженера Робура? — спросил Фил Эвэнс.

— Не знаю, — ответил Том Тернер.

— Излишне спрашивать, вышел ли он куда-нибудь?

— Может быть.

— А когда он вернется?

— Повидимому, когда окончит свои дела.

С этими словами Том Тернер вернулся в свою рубку.

Пришлось удовольствоваться этим ответом, мало успокоительным. Показания компаса говорили, что они продолжали итти в северо-западном направлении.

Какой контраст между чахлой растительностью Бесплодных земель, покинутых Альбатросом с наступлением ночи, и тем пейзажем, который постепенно раскрывался внизу!

Пролетев после Омахи около тысячи километров, корабль находился теперь над страной, которую Фил Эвэнс не мог узнать по той простой причине, что он никогда там не бывал. Несколько фортов, построенных с целью задержать вторжение индейцев, виднелось на вершинах холмов, — фортов, построенных не из камня, а из деревянных досок. Мало селений и очень мало жителей во всей этой местности, так не похожей на золотоносные территории Колорадо, находившиеся несколькими градусами южнее.

Вдали начинал вырисовываться, пока еще очень неясно, ряд горных вершин, края которых в лучах восходящего солнца казались золотисто-огненными.

То были Скалистые горы. Вставая в это утро, дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс были охвачены ощущением резкого холода. Но это понижение температуры не было вызвано переменой погоды, так как солнце светило необыкновенно ярко.

— Должно быть, Альбатрос поднялся еще выше, — сказал Фил Эвэнс.

Действительно, барометр, повешенный на наружной стороне двери центральной рубки, упал до пятисот сорока миллиметров, что указывало на высоту приблизительно в три тысячи метров. Такая высота была необходима во избежание возможных неприятностей вследствие рельефа земной поверхности.