Читаем Робинзоны Вселенной полностью

У одного из космофлотчиков на поясе висел нож. Сотрясаясь в рыданиях, отец Валентин выхватил нож из чехла и очень серьезно принялся удалять с лица земли всех свидетелей своего грехопадения, недвижным взглядом провожая струящиеся среди корней кустарника ручейки крови и бормоча под нос отходные молитвы.

«Все дело в ветре», — подумал Мак–Аран. Хедер была права: ветер принес какую–то дрянь. С пыльцой или с пылью, какую–то легочную инфекцию, вызывающую массовое безумие. С ним это случалось уже второй раз, и теперь он хотя бы примерно понимал, что происходит; по крайней мере, достаточно, чтобы выдержать первую волну безумия и, перебарывая время от времени накатывающие приступы паники или эйфории, прятать под замок оружие, боеприпасы и яды из химической лаборатории. Он понимал, что тем же самым, в меру возможностей, занимаются в госпитале Хедер и Юэн. И все равно события прошедшего дня и ночи отдавались во всем теле холодным мертвящим ужасом; поэтому, когда опустилась тьма, Мак–Аран здраво рассудил, что один наполовину спятивший немногое может; против двухсот абсолютно невменяемых, и просто спрятался в лесу, временами борясь с накатывающими волнами безумия. Будь проклята эта планета! Будь проклята, вместе с ее навевающими безумие ветрами, бесшумно, как призраки, обрушивающимися с высокогорья и поражающими всех поголовно — и людей, и зверье. Вездесущий, ненасытный ветер — призрак безумия и ужаса! «Капитан прав. Мы должны уносить отсюда ноги. Человек здесь не выживет, слишком он уязвим…»

«Что с Камиллой?» — не отпускала его тревожная мысль. В эту безумную ночь насилия, крови, паники, борьбы не на жизнь, а на смерть и вандализма — где она? Он уже пробовал искать ее, но безрезультатно; несмотря на то, что обострившимися чувствами пытался «слушать эфир», как тогда, на горе, когда он безошибочно вышел к Камилле сквозь буран. Но собственный его страх забивал «эфир» сплошными статическими разрядами и от слишком — если не сказать болезненно — чувствительного приемника проку было мало; Мак–Аран ощущал, что она где–то рядом — но где? «Может быть, — думал он, осознав бесполезность дальнейших поисков, — она тоже просто спряталась где–нибудь от безумной толпы? Может быть, ей застлала глаза дикая животная страсть, и ее затянуло в одну из множества группок, что самозабвенно предавались плотским утехам по всей вырубке?». Думать так была сущая мука… но Мак–Аран понимал, что это самая безопасная альтернатива. Более того, это была единственно терпимая альтернатива; стоило только подумать, что ей мог встретиться какой–нибудь потенциальный маньяк–убийца до того, как все оружие было надежно заперто, или что она могла в приступе паники убежать в лес и попасться в лапы хищным зверям… нет, о таком Мак–Аран пытался не думать вообще.

В голове у него гудело, и ноги заплетались. Пересекая вырубку, он старался внимательно глядеть по сторонам; в зарослях кустарника возле ручья неподвижно замерли несколько тел — трудно сказать, раненые, убитые или пресытившиеся до изнеможения: по крайней мере, Камиллы среди них точно не было. Казалось, земля колеблется под ногами, и Мак–Арану требовалось предельное сосредоточение, чтобы не броситься очертя голову назад в лес в поисках… в поисках… тряхнув головой, он вспомнил, наконец, предмет своих поисков и угрюмо направился дальше.

Не в актовом зале — где распростерлись в изнеможении или меланхолично дули в свои дудки и щипали арфы новогебридцы. Не в госпитале — хотя, судя по устилающим пол бумажным сугробам, кто–то совсем недавно неплохо позабавился с медицинским архивом… нагнуться, подобрать горсть бумажных обрывков, просеять сквозь пальцы невесомыми снежными хлопьями, и клочки завихрятся ветром… Мак–Арану никогда не довелось узнать, как долго стоял он, замерев, слушая музыку ветра и не сводя недвижного взгляда с прихотливого узора, вытканного облаками на рассветном небе; в конце концов волна безумия схлынула, как мучительно медленно откатывающийся от берега отлив. Но мечущиеся по небу облака уже скрыли солнце, и дул ледяной ветер; Мак–Аран откровенно запаниковал и пустился обшаривать все мыслимые и немыслимые закоулки.

Заглянуть в компьютерный терминал ему пришло в голову в последнюю очередь; под куполом было темно хоть глаз выколи («Что случилось с электричеством?. Неужели тот взрыв напрочь отрубил все питание?»), и в первое мгновение Мак–Арану показалось, будто там никого нет. Потом глаза его привыкли к полумраку, и в дальнем углу он разглядел какие–то призрачные размытые фигуры; ага, капитан Лей–стер и… да, Камилла — присела рядом с ним на колени и держит за руку.