Читаем Робинзоны Вселенной полностью

— Просто удивительно, — улыбнулась Камилла, — стоит чуть развиднеться — и как меняется настроение. А туда будет тяжело забраться?

— Не думаю. Отсюда так вообще кажется, что можно, не напрягаясь, пешком дойти до самой вершины — на этой планете горы гораздо лесистей, чем это обычно бывает. На самой–то вершине, конечно, голый камень; но стоит спуститься на какую–то пару тысяч футов, и уже начинается растительность. А мы еще даже до границы вечных снегов не добрались.

На горных склонах, несмотря ни на что, к Мак–Арану вернулся его былой энтузиазм. Да, конечно, это незнакомая планета — но все равно вокруг горы, и все равно предстоит восхождение. Пусть восхождение и действительно оказалось элементарным — ни скальных стенок, ни ледопадов — зато совершенно беспрепятственно можно было наслаждаться открывающейся панорамой и чистым высокогорным воздухом. Только присутствие Камиллы, сознание того, что она боится открытых пространств и высоты, удерживало Мак–Арана от полного растворения в пейзаже. Еще недавно он был уверен, что его будет раздражать, когда придется помогать неопытному новичку преодолевать простейшие препятствия или искать путь полегче через сыпуху — там, где сам Мак–Аран мог бы пройти и с ногой в гипсе; но происходило что–то странное — Рэйф, словно бы, проникался страхом девушки как собственным и словно бы сам медленно, с натугой одолевал каждый новый склон.

— Вот, — наконец произнес он, остановившись несколькими футами ниже главного пика, — самое подходящее место. Как раз плоская площадка для твоей треноги. Тут и подождем полудня.

— Я думала, ты хотел забраться на самый пик, Рэйф, — к его удивлению, застенчиво произнесла Камилла (он–то ожидал услышать вздох облегчения). — Полезли, если хочешь; я не против.

Мак–Аран хотел было огрызнуться, что, мол, если ему придется еще и тащить за собой какую–то перепуганную неумеху, то никакого кайфа будет не словить, восхождение станет сущей мукой — но внезапно осекся, осознав, что это больше не так. Он скинул с плеч рюкзак и легонько коснулся руки Камиллы.

— Пик подождет, — с улыбкой объявил он, — мы же не на увеселительной прогулке. Здесь самая удачная точка для того, что нам надо сделать. Кстати, хронометр по местному времени выставлен?

Они поудобней бок о бок устроились на склоне, глядя на развернувшуюся до горизонта панораму лесов и холмов. «Какая красота, — подумал Мак–Аран, — вот планета, достойная любви, планета, на которой стоит жить».

— Интересно, — проронил он, — как ты думаешь, в системе Короны так же красиво?

— Откуда я знаю? Я там ни разу не была. Я вообще плохо разбираюсь в планетах. Но эта действительно красивая. Ни разу в жизни не видела солнца такого цвета, а тени… — она умолкла, разглядывая, игру темно–лиловых теней и зелени в далеких долинах.

— Наверно, к такому цвету неба было бы не очень сложно привыкнуть, — произнес Мак–Аран и снова замолк.

Вскоре укоротившиеся тени предупредили о том, что вот–вот полдень. После всех приготовлений собственно процесс мог показаться каким–то несолидным; развернуть и строго вертикально установить стофутовый алюминиевый шест, с точностью до миллиметра измерить длину отбрасываемой им тени, и все.

— Сорок миль на ногах, плюс восемнадцать тысяч футов вверх на карачках, — кривовато усмехнувшись, произнес Мак–Аран, складывая шест, — и все ради ста двадцати секунд измерений.

— Не говоря уж о Бог его знает скольких световых годах, — пожала плечами Камилла. — Это и называется наука, Рэйф.

— Теперь делать нечего, только ждать ночи, чтобы ты сняла свои спектрограммы.

Рэйф сложил шест и уселся на камни, наслаждаясь такой редкостью, как прямые солнечные лучи. Девушка еще немного повозилась со своим рюкзаком; потом устроилась рядом с Мак–Араном.

— Как ты думаешь, Камилла, — поинтересовался тот, — тебе, действительно удастся определить, куда нас занесло?

— Надеюсь, да. Я попробую отыскать на небе несколько цефеид, пронаблюдать временной ход их светимости, и если удастся однозначно идентифицировать хотя бы три, то смогу подсчитать, где мы находимся относительно центрального рукава Галактики.

— Тогда остается только молиться, чтобы еще несколько ночей были ясными, — сказал Рэйф и умолк, рассматривая скалы у самой вершины, футах в ста над головой.

— Ну хватит, Рэйф, — в конце концов сказала Камилла, проследив за его взглядом. — Тебе же не терпится забраться наверх; давай, я не возражаю.

— Серьезно? Ты не против посидеть здесь и подождать?

— Кто сказал, что я собираюсь сидеть здесь и ждать? По–моему, забраться наверх вполне в моих силах. К тому же, — добавила она, улыбнувшись, — мне тоже интересно, что там дальше!

— Тогда, — вскочил, словно подброшенный пружиной, Мак–Аран, — мы можем оставить здесь все, кроме фляг. Залезть на самый верх тут действительно несложно — собственно, это даже не скалолазание будет, а бег в гору на четвереньках.