Читаем Робинзоны Вселенной полностью

— У вас тоже предчувствие? — сухо поинтересовался Мак–Леод. — Тогда лучше возьмите свитер, лейтенант. Мне–то казалось, у меня одного прорезалась болезненная интуиция. Я никогда серьезно не относился к экстрасенсорике, но кто его знает… может, на незнакомой планете это свойство необходимое для выживания. Да и, в любом случае, что вы теряете, если возьмете несколько лишних теплых одежек?

Мак–Аран осознал, что неуловимая мысль, не дававшая ему покоя, была как–то связана с погодой.

— Лучше возьми свитер, Камилла, — посоветовал он. — А я возьму горную пуховку Забала, она тяжелее и теплее, чем моя, и свою оставлю ему. И если у вас найдется несколько лишних свитеров… Нет, себя обделять тоже не стоит; но, когда пойдет снег, ваше укрытие будет повнушительней, чем наше, а на высоте бывает такой холод… — Он с любопытством покосился на Хедер и Мак–Леода; обычно он не больно–то верил всяким байкам насчет экстрасенсов, но если странное предчувствие появляется у двоих человек независимо, да и сам он ощущает нечто схожее… Может быть, конечно, просто все дело в разных мелочах, откладывающихся в подсознании, а потом суммирующихся. Да и не больно–то нужна экстрасенсорика, чтобы предсказать плохую погоду в горах на незнакомой планете, да еще и с таким мерзким климатом! — Положите любую лишнюю одежку, какая найдется, — скомандовал он, — и обязательно по запасному одеялу; остальное мы уже захватили. И отправляемся.

Пока Хедер и Джудит укладывали рюкзаки, он переговорил наедине с Юэном.

— Ждите здесь по меньшей мере восемь дней, — вполголоса проинструктировал он. — Мы будем подавать сигналы каждый вечер на закате — при возможности. Если к тому времени от нас ничего не будет слышно или видно — снимайте лагерь и возвращайтесь к кораблю. Если мы вернемся, то нет смысла заставлять людей зря волноваться — а не вернемся, ты останешься за главного.

— А что делать, если Забал умрет? — нерешительно поинтересовался Юэн; ему явно не хотелось, чтобы Мак–Аран уходил…

— Похоронить его, — хрипло выдохнул Мак–Аран, — что же еще. — Он отвернулся и кивнул Камилле. — Отправляемся, лейтенант.

Не оглядываясь, они направились прочь от поляны. Для начала Мак–Аран задал средний темп ходьбы, не слишком высокий, но и не слишком низкий.

По мере того как они поднимались выше, ландшафт менялся; деревьев становилось меньше, трава редела, все чаще попадались голые камни. Склоны в этих предгорьях были не слишком крутыми, но когда Камилла и Мак–Аран взобрались на вершину холма, нависающего над лощиной, где накануне они встали лагерем, Рафаэль объявил привал с перекусом. Если напрячь зрение, сквозь переплетение древесных стволов можно было разглядеть крошечный оранжевый квадратик оставшейся внизу палатки.

— Как далеко мы отошли, Мак–Аран? — спросила Камилла, откинув капюшон куртки.

— Понятия не имею. Наверно, миль на пять–шесть; и поднялись на две тысячи футов. Голова болит?

— Совсем чуть–чуть, — уклончиво ответила девушка.

— Это потому, что меняется давление воздуха, — пояснил он. — Скоро привыкнете. Слава Богу, тут еще не очень крутой подъем.

— Даже не верится, что вчера мы ночевали там… внизу, — с дрожью в голосе произнесла Камилла.

— Ничего, сейчас перевалим через гребень, и лагеря больше не будет видно. Кстати, если вы передумали лезть на пик, еще не поздно вернуться.

— Не искушайте, — пожала она плечами.

— Боитесь?

— Разумеется. Не такая уж я дура, чтобы не бояться. Но обещаю без истерик, если вы об этом.

— Тогда двинулись, — произнес Мак–Аран, поднимаясь и отряхивая с колен крошки. — И смотрите, куда идете — дальше будут скалы.

Но, к его удивлению, она вполне уверенно зашагала по каменистой осыпи у самого гребня, и ему не пришлось помогать ей или искать путь полегче. С гребня открывалась дальняя панорама — на долину, где они накануне вставали лагерем, на длинную, травянистую равнину и на следующую долину, где упал корабль; хотя даже в мощный бинокль Мак–Аран сумел разглядеть только крошечную темную черточку, которая, конечно, могла быть кораблем, но могла и не быть. Гораздо лучше просматривалась неровная вырубка, где они в первую после аварии ночь валили деревья.

— Первый след человека, — произнес Мак–Аран, передавая бинокль Камилле.

— Надеюсь, и последний, — отозвалась та.

Мак–Арану захотелось в лоб поинтересоваться у нее, возможно ли вообще починить корабль, но сейчас для таких вопросов был не самый подходящий момент.

— Наверняка тут должны быть горные ручьи, — вместо этого произнес он, — а Джуди давным–давно проверила местную воду. Так что не стоит ограничивать себя в питье — еще найдется, где наполнить фляги.

— У меня страшно пересохло в горле. Это из–за вин соты?