Из биографии в биографию повторялось, что записка вызвала резкий ответ Либореля, адвоката монахов, до такой степени, что это навсегда поссорило обоих мужчин. Оставим пока этот последний пункт. Сразу же напрашивается замечание: текст Робеспьера за 1784 г., а ответ Либореля за… 1786. Это очень поздно! Аббатство не волновала развязка дела? Оно не желало оправдать себя перед общественностью, чтобы, будучи лучше вооружённым, начать переговоры о заключении соглашения с противной стороной? На самом деле, Либорель пробует силы, чтобы позволить своим клиентам вести переговоры с большим удобством. Он выступает против идеи, что аббатство может быть ответственным за проступки одного из его членов; он также пытается изменить их положение, представив их жертвами, обличая записку Робеспьера как оскорбительную и упрекая адвоката в том, что он опубликовал её не до решения суда, как её обычно пишут, - как записки пишут всегда, - а перед возобновлением производства по делу.

Таким образом, аргументы Либореля в изложении обстоятельств дела не должны восприниматься буквально. С решительностью отвечая на мощную записку, разоблачая её преувеличения, возмущаясь оскорблением (годичной давности), он хочет ослабить позицию противной стороны перед ведением переговоров. Так 27 мая 1786 г. Детёф соглашается отказаться от своих требований на шесть тысяч ливров, из которых одиннадцать сотен пойдут его адвокату. Дело, исключительное по своему значению, заканчивается довольно банальным образом: согласием. Официально подтвердив его 1 июня 1786 г. суд сыграл свою роль; он узаконил сделку и, чтобы успокоить напряжение, осудил некоторые резкие высказывания в записке Робеспьера. Однако всё это далеко от осуждения молодого адвоката; в одном неизданном письме Шарамон уточняет, что он "ответил великолепной защитительной речью, которая победоносно опровергла всё, что выдвинул г-н Либорель. Решение совета и общественное мнение было не в пользу последнего" (3 июня 1786).

Для Робеспьера это победа. После этого стоит ли вычитывать в его записке 1784 г. выпад против церкви или религии, как об этом часто писали многие, начиная с Пруаяра? Очевидно нет, и сама записка, подобно Монтескье, признаёт церковь необходимой частью монархического строя; перечитаем также мнение адвокатов против протестанта Бёньи (1782) или "Похвальное слово Грессе" (1786), чтобы в этом убедиться. Вместе с тем, в контексте борьбы между Просвещением и анти-Просвещением, некоторые современники могли или хотели думать о наступлении на католицизм; во время выборов весны 1789 г., рассказывает возмущённый Огюстен Робеспьер, судья Бриуа де Бомец обличил Робеспьера как автора "работы против религии". Значит колкое остроумие защитника – предвестник суровости члена Конвента? Постановка вопроса подобным образом игнорирует объяснение проблемы при помощи методов адвоката знаменитых дел, методов, все из которых резко атакуют, драматизируют проблемы, играют на pathos, взывают к общественному мнению… Так вызвал ли Робеспьер недовольство значительной части аррасского общества? Пишущие об этом, не приводят никаких свидетельств, никаких конкретных указаний; даже ни одной выдержки из письма; ничего. Если и очевидно, что записка многим не понравилась (особенно управляющим аббатством д’Аншен), то она также вызвала улыбки и смех. Вспомним к тому же, что менее, чем через три месяца победы Робеспьера над Либорелем, в июне 1786 г. Розати принимает адвоката, прославляя его качества как защитника – допустили бы туда скандального представителя профессии?

"Темница" госпожи Мерсер

Перед тем как добиться удовлетворения для Детёфа и заняться делом Мерсер, Робеспьер опубликовал записку в пользу Жана-Мари Госса, требуя возвращения ему долга (1784), и ещё одну, в защиту директора ораторианского коллежа Арраса в конфликте с его архитектором (1784). С 1786 г. начинаются два года активной деятельности, в течение которых он публикует шесть юридических записок. Его метод и стиль уже сформировались; он сам начинает новый процесс, с помощью которого выступает против некоторых судей и некоторых законов.