Читаем Робеспьер полностью

Петион никогда не был завсегдатаем дома Дюпле, куда, с лета 1791 г., Робеспьер возвращался после каждой битвы. Расположенный в секции Вандом (вскоре переименованной в "Пик"), он возвышался в непосредственной близости от Якобинского клуба и Собрания, на улице Сент-Оноре, 366. За воротами, обрамлёнными лавками реставратора и ювелира, обширное одноэтажное здание тесно обхватывало двор, под навесами которого, предназначенными для рабочих и для хранения древесины, стоял звон столярных работ. На первом этаже находились столовая, кухня, гостиная и рабочий кабинет; наверху жилые помещения и комнаты, среди которых была и комната Робеспьера.

Когда он не делит пространство с остальными, Робеспьер укрывается в рабочем кабинете на первом этаже, в одном из помещений этажа, где он хранит свои книги, или в своей скромной комнате. Элизабет Леба (урождённая Дюпле) оставила точное писание этой последней: "В ней был только оконный переплёт, камин; её меблировка была самая простая в мире: кровать из орехового дерева; занавески для кровати из голубой камчатки с белыми цветами, обшивка, сделанная из платья моей матери; очень скромный стол; несколько соломенных стульев; была также полка, служившая библиотекой. Эта комната освещалась окном, выходящим на навесы, таким образом, что Робеспьер беспрестанно слышал шум работ, но не испытывал от этого беспокойства". Именно здесь он жил вплоть до лета 1794 г., за исключением нескольких недель… Ведь Шарлотта отправилась к своим братьям в Париж; после того, как её приняли у Дюпле, в здании, идущем вдоль улицы, вместе с Огюстеном, она сняла квартиру на улице Сен-Флорантен и некоторое время жила там с Максимилианом. После болезни, он, тем не менее, дал себя убедить вернуться к очагу Дюпле. Что касается младшего брата, то он поселился со своей сестрой по возвращении из миссии в итальянскую армию.

Дюпле были состоятельной семьёй. Морис, отец, преодолел рубеж пятьдесяти пяти лет и располагал приличным доходом; он жил вместе со своей супругой, Франсуазой Элеонорой, всегда внимательной к малейшим потребностям троих из их четырёх дочерей, их сына-подростка и их знаменитого гостя. Одна из старших дочерей, Софи, покинула семейный очаг после своей свадьбы с юристом из Иссуара, Оза. Её три сестры тоже уже готовы стать невестами; самая младшая, Элизабет, первой делает этот шаг, вместе с членом Конвента Филиппом Леба. Она выходит за него замуж 26 августа 1793 г., в качестве свидетелей выступают её дядя Вожуа и Робеспьер. Её старшие сёстры, Элеонора и Виктория, ждут. Элеонора, которую любовно называют Корнелией (Корнелия Копо, шутил Дантон), будто бы собиралась замуж за Робеспьера… Выражая сомнение Шарлотта пишет в своих "Воспоминаниях": "Я уверена в том, что г-жа Дюпле жаждала иметь моего старшего брата своим зятем и что она не скупилась ни на ласки, ни на обольщения, чтобы заставить его жениться на своей дочери. Элеоноре также очень льстило называться гражданкой Робеспьер, и она пустила в ход все, чтобы покорить сердце Максимилиана"[194]. Что касается юного Жака Мориса, Робеспьер выказывает ему нежное внимание; он его "маленький друг", его "маленький патриот". С конца 1792 г. племянник Дюпле присоединяется к домашним; он потерял левую ногу при Вальми; именно Симон "деревянная нога", возможно, пунктуально исполнял обязанности секретаря депутата – из соображений благоразумия, он это упорно отрицал после 9 термидора.

Забавный домашний очаг, как и забавные Дюпле: это новая семья? Это храм Неподкупного? Существуют два свидетельства, и они дополняют друг друга более, чем противоречат друг другу. Бесспорно, у Дюпле Робеспьер нашёл семью, в которой он чувствовал себя любимым. В ноябре 1792 г. он отвечает Петиону: меня находят "столь же покладистым и добродушным в частной жизни, сколь подозрительным вы находите меня в государственных делах"[195]. Элизабет Леба в своих "Воспоминаниях" рисует Робеспьера внимательным, заботливым; счастливым. Здесь он улыбается, смеётся и шутит, даже в самые ужасные времена в Конвенте. Он никогда не был "более весёлым и более довольным", чем, когда он гулял по Елисейским полям со своей приёмной семьёй и своей собакой Броуном[196]. "По вечерам, - продолжает она, - по возвращении с прогулки, Робеспьер читал нам произведения Корнеля, Вольтера, Руссо; мы его слушали всей семьёй с большим удовольствием; он так хорошо чувствовал то, что читал! После часа или двух чтения, он удалялся в свою комнату, пожелав нам всем хорошего вечера. Он питал глубокое уважение к моему отцу и к моей матери; они видели в нём сына, а мы - брата". Даже Шарлотта Робеспьер не без обиды свидетельствует: "Предупредительность по отношению к нему со стороны семьи Дюпле напомнила ему наши заботы о нем"[197]; но, утверждает она, эта предупредительность вскоре стала чрезмерной и ревнивой.