Читаем Роб Рой полностью

— Охотно верю, — сказал судья: — когда его старшего сына Арчи постиг дурной конец в злополучном деле сэра Джона Фенвика,[81] старый Гильдебранд выкликал его, бывало, по имени, наравне с остальными шестью сыновьями, а потом жаловался, что вечно забывает, которого из его сыновей повесили. Так что правда, раз уж вам нужно ехать — спешите домой и успокойте его отеческую тревогу. Но, слушай, мой Дикий Вереск, — сказал он тоном благодушного предостережения и за руку притянул мисс Вернон к себе поближе, — в другой раз предоставь закону идти своим путем и не суй свой изящный пальчик в его старое, прокисшее тесто, в которое накрошена всякая тарабарщина, французская и латинская. И пускай уж, Ди, моя красавица, пускай молодцы показывают друг другу дорогу в болотах, а то еще ты сама собьешься с пути, провожая их, мой прелестный Блуждающий Огонек.

Сделав это предостережение, он пожелал мисс Вернон всего хорошего и столь же любезно распростился со мною.

— Ты, мне кажется, хороший юноша, мистер Фрэнк. Я помню также твоего отца — мы с ним были школьные товарищи. Слушай, дружок, не рыскай ты поздно ночью и не болтай со случайным проезжим на королевской дороге. Помни, друг мой: не каждый верноподданный короля обязан понимать дурачества, и преступление — плохой предмет для шутки. А тут еще бедная Ди Вернон! Она, можно сказать, брошена одна среди мирского простора — скачи, лети, куда хочешь, куда влечет тебя безрассудная воля. Ты не обидишь Ди, или, честное слово, я для такого случая готов опять стать молодым и сам выйду драться с тобою, хотя признаюсь, не легко мне будет раскачаться. Ну, ладно, отправляйтесь, а я закурю трубку и предамся размышлениям; вспомним, как в песне поется:

Обрадованный проблеском чувства и разума у судьи, казалось обленившегося и привыкшего потакать всем своим слабостям, я обещал не забывать его предостережения и дружески распрощался с честным блюстителем закона и его гостеприимным домом.

В приемной для нас была приготовлена еда, но мы только слегка перекусили; а во дворе нам вышел навстречу тот самый слуга сэра Гильдебранда, который раньше принял у нас лошадей; его, как сообщил он мисс Вернон, прислал мистер Рэшли с приказом подождать нас и проводить до дому. Мы ехали некоторое время молча; сказать по правде, я был так ошеломлен событиями этого утра, что не решался первый прервать молчание. Наконец, мисс Вернон заговорила, как будто высказывая вслух свои мысли:

— Да, Рэшли может внушать страх, удивление — что угодно, только не любовь. Он делает, что пожелает, и превращает всех в своих марионеток; есть у него актеры, готовые исполнить любую роль, какую он для них придумает, есть изобретательность и присутствие духа, благодаря которым он находит выход в самых трудных положениях.

— Значит, вы думаете, — сказал я, отвечая скорее на ее мысль, чем на высказанные слова, — что мистер Кэмпбел, явившийся так удивительно кстати и унесший моего обвинителя, как ястреб куропатку, был агентом мистера Рэшли Осбальдистона?

— Так я предполагаю, — ответила Диана. — Мало того, я сильно подозреваю, что едва ли ваш ястреб прилетел бы во́время, если б я не встретила случайно Рэшли в прихожей у судьи.

— В таком случае я обязан благодарностью главным образом вам, моя прелестная покровительница!

— Еще бы не мне! — был ответ Дианы. — И прошу вас, считайте, что вы уже принесли мне свою благодарность и я ее приняла с благосклонной улыбкой, — потому что не люблю выслушивать всерьез докучные слова и, чего доброго, могу ответить зевком, а не пристойными случаю любезностями. Словом, мистер Фрэнк, я захотела вам помочь, и, к счастью, это оказалось в моих силах; и со своей стороны, я прошу вас об одной только милости — чтоб вы об этом больше не говорили. Но кто ж это едет нам навстречу?

Да это, кажется мне, усерднейший служитель закона; не кто иной, как мистер Джозеф Джобсон.

Так и оказалось: навстречу нам скакал, в отчаянной спешке и, как тотчас выяснилось, в крайне дурном расположении духа, мистер Джозеф Джобсон. Он подлетел к нам и осадил коня, когда мы уже хотели с легким поклоном проскакать мимо.

— Так, сэр, мисс Вернон… гм, гм. Вижу, вижу — поручительство принято в мое отсутствие. Понимаю. Но я хотел бы знать, кто составил бумагу, только и всего. Если его милость намерен часто прибегать к такой форме судопроизводства, советую ему подыскать другого секретаря, потому что я, разумеется, подам в отставку.