Читаем Рискни (ЛП) полностью

Понедельник, 15 июля — вечер

Откровения, напряженные разговоры и чувство неловкости — все это сказалось на Анне, и теперь, откинувшись на старый, провисший диван матери, она чувствовала себя совершенно опустошенной. Онемевшей. И все же ее разум не успокаивался, не расслаблялся. Громкие, раздражающие мысли и вопросы захлестнули ее усталый мозг. Она не заснет, если хотя бы не попытается избавиться от нескольких из них. Выяснит некоторые из ее вопросов, может быть, даже получит на них ответы.

Странно, но мать не расспрашивала ее, когда она вернулась с ланча с Лиззи. Она полностью ожидала, что ей дадут третью степень, но вместо этого ее встретили с безразличием; Мюриэл даже не задала того, что Анна приняла за животрепещущий вопрос: это Лиззи оставила голову и руку куклы? Анна тоже почти ничего не говорила… если бы ее мать хотела знать, она бы спросила. Возможно, для нее это тоже было слишком. День, наполненный неожиданными поворотами. Вероятно, она слишком устала, чтобы обращать на это внимание.

Анна воспользовалась случаем, чтобы позвонить Кэрри. Она была рада поделиться тем, чем занималась — Джеймс, как и обещал, повел ее в кино, а затем на рыбу с жареной картошкой, которую они ели на берегу моря, охраняя еду ценой своей жизни, пока налетали чайки. Было приятно слышать ее жизнерадостную болтовню, но это также вызывало глубокую боль в животе Анны. Она должна быть единственной, кто проводит время со своей дочерью, наслаждаясь школьными каникулами. Она не должна была бегать по сельской местности в погоне за дикими гусями с Мюриэл и дочерью детоубийцы — убийцы ее подруги детства.

Почему-то это казалось неправильным. Но Кэрри заверила ее, что у них еще будет много времени, еще пять блаженных недель без школы. Анна повторила: «Много времени». Будет ли у них еще много времени, чтобы проводить его вместе? Она предположила, что прошло всего четыре дня, но, похоже, конца этому еще не видно. Это вполне может занять еще четыре дня. Даже больше, прежде чем Анна почувствует, что можно безопасно покинуть Мейплдон. Предоставить Мюриэл самой себе. Или отвезти ее домой в Бристоль… по крайней мере, временно. Она начинала понимать, что это может быть единственным выходом. Если только ей не удастся разговорить Мюриэл. Копать глубже, узнать настоящую историю Билли Коули и его похищения Джони Хейз.

— Хочешь «Хорликс», мам? — сказала Анна, устраиваясь поудобнее на диване. Глаза Мюриэл казались остекленевшими, как будто она спала с открытыми.

— Прости, что? — Она несколько раз моргнула и повернулась к Анне.

— Ты что, отключилась? — Анна нервно рассмеялась. Отсутствующий взгляд немного нервировал ее.

— Да. Да, я просто была глубоко погружена в свои мысли. Извини. Итак, что ты сказала, дорогая? — Ее голос стал легким и жизнерадостным.

— Я собиралась приготовить «Хорликс», хочешь?

— О, у меня есть что-то? Я не думаю…

— Я купила кое-что, когда ходила в магазин в субботу. Вспомнила, что это было твое любимое блюдо.

— Прелестно. Да. А потом, может быть, мы сможем поговорить по душам?

Пульс Анны участился. Мюриэл предлагает поговорить по душам? Что будет дальше?

Они обе осторожно потягивали из своих кружек, сидя друг против друга за обеденным столом, Анна сидела в том, что раньше было креслом ее отца. Прошло много времени с тех пор, как он покинул его, но оно все еще принадлежало ему. Забавно, как некоторые вещи просто были; течение времени не изменило всего — несмотря на то, что его не было дольше, чем он присутствовал, некоторые вещи застряли. Это было почти так, как если бы он умер, а не ушел по собственной воле.

— Как Кэрри? Я так давно ее не видела. Я скучаю по ней.

— Она в порядке, спасибо. Ты должна навестить нас во время этих каникул. Может быть, когда с этим разберемся?

— Я бы с удовольствием. Я могла бы вернуться с тобой завтра и остаться на несколько недель. — Мюриэл говорила так быстро и с энтузиазмом, что Анна подумала, что у нее забавный оборот.

Анна медленно кивнула.

— Это было бы здорово. Но я не думаю, что есть большая спешка. Разве ты не хочешь знать, кто это с тобой делает, мама? Убедиться, что это прекратится?

— Разве ты не хочешь убедиться, что я в безопасности? Ты была единственной, кто был обеспокоен тем, что эти ужасные… эти… мерзости были угрозами. А теперь ты снова ведешь себя так, будто беспокоиться не о чем. Почему ты сменила мелодию?

— Знаю. Я понимаю, что перескакиваю с одного на другое. Если быть до конца честной, я ничего из этого не понимаю. Сегодняшний разговор с Лиззи еще больше сбил меня с толку.

— Что за чушь она несла?

— Мама! Почему тебе не нравится Лиззи? Ей было всего восемь, когда все это случилось с ее отцом. Вряд ли это ее вина, не так ли?