Читаем Рискни (ЛП) полностью

— Слушай, ты сходи за ведром теплой мыльной воды, а я вынесу это на улицу. — Анна указала на коврик у двери. — Посмотрим, смогу ли я его спасти. — Открыв дверь, затем приподняв оба конца коврика вместе, чтобы жидкость не стекала по краям, Анна шаркая вышла на улицу. Она была жидкой, не липкой на вид, так что она надеялась, что это не настоящая кровь. Она осторожно прошла с ковриком вдоль стены дома в сад за домом и положила его на лужайку. Затем она наклонила его, чтобы дать жидкости стечь. Она смотрела, как красное месиво стекает на зеленую траву, окрашивая ее. Немного попало ей на руку; она также вытерла ее о траву, но мизинец остался. Это был краситель. Возможно, просто пищевой краситель. Она положила теперь уже пустой пластиковый пакет в мусорное ведро на колесиках, вернулась к входной двери и потянула кукольную руку. Гвоздь был вбит в верхнюю часть пластикового рычага. Ей пришлось несколько раз покрутить его, прежде чем он ослаб. Она потянула сильнее. Рука с треском оторвалась, и Анна отшатнулась назад. Гвоздь, должно быть, был вбит с некоторой силой.

Анна повертела руку в руках, затем нахмурилась. Внутри неё что-то было, засунутое в дырку. Отверстие было слишком маленьким, чтобы просунуть внутрь пальцы. Она вбежала на кухню, чуть не сбив Мюриэл с ног, вода выплеснулась из ведра, которое та несла.

— Анна! Осторожнее, — пожурила она, ставя ведро на пол.

— Извини, — сказала Анна. Держа руку на столешнице, она воткнула внутрь металлическую шпажку. После нескольких неудачных попыток схватить его, Анна, наконец, вытащила свернутый листок бумаги. Под пристальным и — она чувствовала — испуганным взглядом матери Анна развернула бумагу, обнажив жирные красные буквы.

«У КОГО-ТО НА РУКАХ КРОВЬ»

Анна и Мюриэл обменялись тревожными взглядами.

Что это должно было означать?

Глава 26

2019

Лиззи

Лиззи не пыталась заснуть до трех часов ночи, после того как съела еду, приготовленную Гвен, она отмокла в красивой ванне на когтистых ножках. Затем, завернувшись в пушистый белый халат, который висел на двери, она села за письменный стол с видом на сад и принялась изучать Мейплдон и некоторых его жителей. Она ничего не нашла на Анну. Тем не менее, было много информации об Уильяме Коули: новостные статьи о его осуждении и о том, что он заключил сделку о признании вины по обвинению в похищении и убийстве Джони Хейс, другие статьи об уликах, найденных в его грузовике, и опустошении, которое ощущалось в «маленьком, тесно-сплоченном сообществе Мейплдона».

Лиззи изо всех сил пыталась прочесть их. Это было слишком близко… слишком грубо, даже сейчас. Но она знала, что должна это сделать. Она годами хранила все это в секрете, притворяясь, что это случилось с другими людьми — людьми, которых она не знала и о которых не заботилась. Если бы она достаточно постаралась, то могла бы сейчас снова отстраниться, прочитать все это как посторонний человек, не имеющий никакого участия или сочувствия.

Строго поговорив сама с собой, она продолжила просматривать статьи в поисках имен и записала те, которые появлялись чаще всего: Тина Хейс, очевидно, поскольку она была матерью жертвы; источник, близкий к семье, Нелл Эндрюс; друг семьи Мюриэл Фишер и местный викарий, преподобный Кристофер Фарнли. Она также была удивлена, узнав, что ключевая улика была получена от свидетеля похищения — десятилетней подруги Джони Хейз, которую по юридическим причинам называли только «Девочка Б». Она не помнила этого. Но, с другой стороны, она и раньше избегала подобных поисков, не чувствуя необходимости или желания копаться в прошлом.

Теперь, проснувшись с головной болью и сухостью во рту, Лиззи неохотно поднялась с удобной двуспальной кровати, доковыляла до чайного подноса на приборе в углу и включила чайник. Имена из статей все еще крутились у нее в голове. Мюриэл Фишер не стала неожиданностью. Ее имя Лиззи действительно помнила. И как только она увидела имя преподобного Фарнли, это тоже вызвало воспоминания. Но Нелл Эндрюс была не из тех, кого она помнила. Проблема заключалась в том, что Лиззи никогда не могла быть уверена, были ли какие-либо из воспоминаний, которые она вспоминала, действительно ее воспоминаниями или теми, которые она взяла на себя и запомнила из того, что другие люди рассказывали ей на протяжении многих лет. Она задавалась вопросом, узнает ли она когда-нибудь по-настоящему, какие из них принадлежат ей.

Сидя на кровати, скрестив ноги, Лиззи позвонила Дому. Вчера он отправил только одно сообщение, на которое она ответила коротким «все в порядке», и у нее создалось впечатление, что он разозлился. Она поднялась и ушла без предупреждения. Хотя он понимал, что ее работа может внезапно увести ее куда-нибудь, обычно она, по крайней мере, разговаривала с ним перед уходом, а не просто оставляла короткую записку.

— Привет, детка, прости, что в спешке уехала. — Она быстро извинилась, прежде чем он даже поздоровался.