Читаем Rise (СИ) полностью

— Сначала я совсем не знал, что делать и как защитить маму от этого ужаса. Когда я вернулся в Хогвартс, оказалось, что трансфигурацию преподает мисс Грейнджер, а я знал, что она — лучшая подруга Гарри Поттера. Все это знают. Она меня бесила на уроках. Она улыбалась. А моя мама больше не улыбается. И это все из-за таких, как Поттер и Грейнджер. И они могли добраться до моей мамы, тогда она закончила бы как папа, — он вздохнул и продолжил: — Со мной в комнате оказался Драко Малфой. Я его жалел сначала, думал, он тоже жертва, как и я. Его родители тоже пострадали от таких, как Поттер. Я даже думал поделиться с ним своими мыслями и кое-какими идеями. А потом как-то вечером — это было в середине ноября — я возвращался в гостиную и услышал из-за одной из дверей крики. Я узнал голоса: там были Малфой и Грейнджер, и они спорили. Я очень удивился, что они общаются вне занятий. И я убежал в комнату. Скоро туда пришел и Малфой, а я хотел спросить, что все это значило, но он отказался со мной говорить. Тогда я решил понаблюдать за ними, чтобы самому в этом разобраться. Проследил за Малфоем, когда он с друзьями из Когтеврана ходил в Хогсмид, и понял, что он — не жертва, а такой же урод, как и Поттер. Я все мечтал, что неправильно расслышал, все же расстояние между нами было большое, и я мог все перепутать. Но когда я спросил Малфоя напрямую, кого тот ненавидит, он сказал, что никого. И я понял, что все услышал правильно, и Малфой правда хорошо относился к Грейнджер. Мне стало противно находиться с ним в одной комнате. Когда он часто куда-то уходил, я уже знал, что он шел к этой Грейнджер. И все никак не мог придумать, что бы такое сделать, чтобы она перестала улыбаться… Когда перед Рождеством в замке был бал, я сидел в одном из закутков и увидел ее в коридоре. Тогда мне стало интересно, что станет, если запустить в нее заклинанием. Но было немного страшно так поступать, потому я запустил заклинание в доспехи, около которых она проходила, и они обрушились прямо на нее. Я думал, что она поднимет крик или расстроится, а она только молча все восстановила и ушла. Будто она бесчувственная. Я страдал, мама страдала, а Грейнджер было все равно. И тогда я точно решил, что уничтожу их всех: Поттера, а если получится, еще и Грейнджер и остальных.

Райт поднял глаза к потолку, потом посмотрел на свои руки, кивнул и монотонным голосом продолжил:

— На каникулах я пошел к Министерству, чтобы найти Поттера, но я не знал, как мне туда проникнуть, я ходил-ходил, но ничего не добился. Тогда я встретился с троюродным братом мамы, мистером Алланом Шарпом. Он хороший человек, ему жаль маму, и с отцом он всегда дружил. Я все ему рассказал, и он пообещал, что поможет мне, если я никому не проговорюсь о нем. Добрый мистер Шарп принес мне мантию-невидимку, дешевую, которая только месяцев пять только и работает, чтобы я мог спокойно ходить по всему замку, и сказал, что я могу писать ему, если мне что-то понадобится, а взамен он хотел какие-то бумаги и книги из отцовской библиотеки. Я, конечно, согласился. А потом каникулы закончились, а я так и не успел убить Поттера. Можно было не ехать в Хогвартс, но ведь папочка так хотел, чтобы я доучился, так что мне пришлось вернуться в замок. Только с Поттером все равно надо было что-то делать, а я не мог придумать способа. Я думал, думал, думал… а потом мне помешала профессор Куппер. Она постоянно цеплялась ко мне, и я решил ей отомстить. Разлил в ее подсобке Сильно Дурманящую настойку, никто даже не заметил этого. А потом случился пожар и было так весело. Но самое главное, что в замок из-за этого приехал Поттер, а я его упустил! И тогда я понял, что если устроить в Хогвартсе что-то необычное, то он приедет, и я смогу с ним разобраться. И лучше всего было навредить Грейнджер, я думал, что тогда все получится наверняка.

Райт шумно вздохнул и опять заговорил: