Читаем Rise (СИ) полностью

К счастью для меня, в волшебном мире несколько лет назад произошли небольшие изменения. Министерство взяло прямой курс на усиление мер соблюдения Статута о секретности, поскольку маглы развивали свой мир с невероятной скоростью, и неосторожную аппарацию из большинства городов, как писал “Пророк”, теперь могли засечь своими “видеокамерами”. Поэтому год назад, ко всему прочему, было принято решение запустить Хогвартс-экспресс в качестве регулярного поезда для всех волшебников, которые хотели посетить Хогсмид или другие места вблизи Хогвартса, не привлекая излишнего внимания маглов аппарацией. Так что мне предстояла привычная поездка на поезде, что было хорошо, потому что аппарировать на такие большие расстояния я бы не рискнул.

Я отправил Тинки на вокзал Кингс-Кросс искать укромный уголок, куда он мог бы меня аппарировать, а сам принялся собираться и одеваться. Недолго думая, я надел серую неприметную мантию, чтобы не бросаться в глаза. Лишнее внимание привлекать не было желания. Но все же я хотел поехать именно на поезде, как раньше.

Аппарация была ужасной. Казалось, что меня вывернули наизнанку, прежде чем я оказался в месте назначения. Боль была просто невыносимой и не проходила в течение получаса, меня даже тошнило от нее, и я пообещал себе, что буду прибегать к такому способу перемещения как можно реже, пока не стану сильнее.

Оказавшись в купе Хогвартс-экспресса, я вздохнул с облегчением. Путешествие сюда было не из легких, да и волшебники все же пялились на меня, что ужасно раздражало. Эльф помог мне устроиться поудобнее и аппарировал домой, я хотел ехать в одиночестве.

Однако моим планам было не суждено сбыться, потому что через несколько минут дверь купе распахнулась и кто-то вошел внутрь. Я уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы выразить свое недовольство присутствием попутчика и попросить его перейти в другое купе, поднял взгляд на вошедшего и замер, так и не сумев произнести ни звука. Передо мной стояла Гермиона Грейнджер.

Увидев и узнав меня, она остановилась, и между нами повисла неловкая тишина.

— Привет, Грейнджер, — все же сумел произнести я ровным голосом.

— Здравствуй, Малфой, — настороженно ответила она, немного помедлила, будто сомневаясь, и все же села на место напротив меня.

Поезд тронулся, и Грейнджер с непроницаемым выражением лица уставилась в окно. Мне было неудобно рядом с ней. Хотя нельзя сказать, что видеть ее было неприятно, скорее непривычно. Я незаметно присмотрелся к ней. Казалось, за три с половиной года она совсем не изменилась: те же кудрявые непослушные волосы, те же карие глаза с оттенком грусти, тот же голос (только в последнюю нашу встречу в нем слышалась глухая тоска). Темно-синяя мантия подчеркивала ее неизменную стройность.

— Давно не виделись, — тихо произнес я.

Она перевела взгляд от окна на меня.

— Да, давно, — согласилась она.

— Я не ожидал встретить в Хогвартс-экспрессе героиню войны.

Она поморщилась, будто ей неприятно было слышать мое замечание о войне.

— Я тоже не ожидала такой встречи, — сухо сказала она.

— Не стоило мне упоминать о войне. Извини, — я уже пожалел, что вообще заговорил с ней.

Она уставилась на меня:

— А ты изменился. Раньше ты ни за что бы не извинился, да еще и передо мной.

— Я давно изменил свои взгляды на мир, Грейнджер, гораздо раньше, чем ты думаешь, — твердо сказал я.

Она изогнула бровь в удивлении:

— Правда? Очень сомневаюсь в искренности твоих слов.

— Но ты же помогла мне тогда, разве не потому, что больше не видела во мне врага? — спросил я, мне не нравился ход этой беседы.

— Я помогла только потому, что не хотела, чтобы на моей совести была чья-то смерть. И потом, в тот момент я не считала, что твои мучения принесли бы кому-то пользу, я вообще не люблю, когда окружающим плохо, — с вызовом ответила она.

— Не считала? То есть тогда ты меня пожалела, а сейчас тебе кажется, что лучше бы я там и остался под каменными глыбами? — раздраженно спросил я.

— Нет, я не жалею о помощи тебе, — ее тон был спокойным и уверенным.

— А я иногда жалею! — почти прокричал я.

— Малфой, не ори! Ты хотел умереть тогда? И что же тебе помешало? Каждый там хотел выжить, каждый! — она и сама уже почти кричала. — Или тебя задело, что тебя спасла маглорожденная?!

— Да нет же! Это здесь совсем ни при чем, — мне стало даже как-то обидно, хотя она имела полное право так считать. Я решил объясниться. — Ты не понимаешь. Я не так выразился. Я… благодарен за помощь, у меня не было возможности это тебе сказать, но… Я правда благодарен, — слова давались нелегко, но я должен был их высказать, раз предоставился такой случай. Я заглянул ей в глаза. — Но бывает, что я и правда думаю — лучше бы тогда для меня все закончилось.

— Не мели чушь, Малфой. Я знаю, ты просидел под домашним арестом несколько лет, но это не повод строить из себя великого мученика, — сказала она.

— Да, это не повод, разумеется, — я рефлекторно дернул рукой, в которой до сих пор держал билет на поезд, он выскользнул и приземлился на диванчик, рядом с Грейнджер.