К. Жуков: Тут Кассий показан каким-то хипстером немыслимым. А на самом деле он был военным чудовищем, которое прошло огонь, воду и медные трубы. Это был натуральный ветеран, боевой офицер и человек страшной внешности, весь в шрамах. Ну и внушающий почтение, а может быть, даже доверие. Цезарь его тоже не тронул. Брут его отмазал от Цезаря.

Д. Пучков: Если ты всех зарежешь, с кем работать-то будешь? Как говорил товарищ Сталин, «извините, других писателей у меня для вас нет». Кассий все-таки ценный управленец. Да и Брут тоже как администратор показал себя хорошо – зачем его убивать? Может, одумается.

К. Жуков: Так он и Цицерона… Хотя нужно было с ним что-нибудь сделать – как минимум в изгнание отправить. При виде Цицерона Цезарь слез с лошади и принялся с ним здороваться, как говорят источники. А надо было его удалить куда-нибудь, чтобы он не мог ни на что влиять. Потому что Цицерон один был как Соловьев, Киселев и Пучков у нас сейчас.

Д. Пучков: Сейчас всю хату спалишь. И вот мы подходим к двенадцатой серии. К кульминации.

Ответы на вопросы про одиннадцатую серию

К. Жуков: Если мы говорим об эпохе Цезаря, то есть о республике, республиканский щит – это конструкция высотой 1,2–1,3 метра, средний рост человека в то время составлял примерно 1,65, так что он мог щитом полностью закрыться. Конечно, бывали люди и повыше, тем более в армии, куда старались набирать наиболее здоровый контингент. Так что все-таки нога будет торчать из-под щита, как было правильно замечено. Но, во-первых, легионер не был заточен для ведения постоянного тяжелого рукопашного боя, в отличие от греческих гоплитов, у которых имелась защита голени. Во-вторых, основной задачей легионера было ведение дистанционного боя. Для метания дротиков, а также для защиты от вражеских дротиков, стрел и пращных пуль щита вполне достаточно.

В-третьих, легионеру при поступлении в легион снаряжение выдавалось. Выдавать всем еще и поножи было дорого, считалось, что для поддержания легиона и легионной системы в целом нужно снаряжать их среднедостаточным количеством снаряжения, то есть кольчугой-лорикой, шлемом-касисом, щитом-скутумом, мечом-гладиусом и расходным материалом типа пилумов – на этом всё. К тому же легионер получал некое жалованье и грабил завоеванные города и селения, так что у него появлялись деньги. Накопив нужную сумму, он мог купить себе любое дополнительное снаряжение.

На множестве центурионских надгробий изображены центурионы в наголенниках. Вполне возможно, что у легионеров такие наголенники могли быть. Другое дело, что в своей массе источники нам говорят, что не было подобной практики. Почему? Да потому что: а) щит хорошо прикрывает; б) легионер – это пехотинец, который много километров проходит пешком, и даже сражение – это далеко не всегда непосредственный боевой контакт, приходится опять-таки перемещаться, а дополнительная тяжесть на ноге при наличии такого большого щита, видимо, была лишней. Поэтому легионеры не покупали никакой специальной защиты, даже если могли: манера боя не предполагала большой угрозы для ног. А вот устать на марше, натереть себе подъем стопы и к моменту боевого контакта частично утратить боеспособность, подвергнув собственную жизнь риску, судя по всему, считалось неприемлемым. Если мы посмотрим на очень далеких потомков легионеров (по крайней мере в семантическом смысле) – на германских ландскнехтов, швейцарских райслойферов, испанских пикинеров и прочую пехоту, – мы тоже не обнаружим у них защиты ног: не только голени, но и ног вообще, притом что все вышеперечисленные в общей практике пешего боя не использовали щиты, то есть не были ими прикрыты – они были вооружены длинными пиками. В пехоте мы, конечно, находим примеры использования защиты ног, в том числе полной, условно рыцарского типа. Но это редкие примеры, в основном пехота не носила поножи, потому что приходилось много ходить пешком, а лишняя тяжесть на ноге – это ненужная нагрузка, которой старались избегать.

К. Жуков: Конечно, не строили. Мегалагерь с башнями и рвами появлялся постепенно, если они долго в данной точке стояли, потому что земляные работы в армии – это каждодневная рутина: копают от забора до обеда, а потом от обеда и до вечерней поверки.