Читаем «Рим». Мир сериала полностью

И во-вторых, объективное стремление республики к концентрации. Дело в том, что аристократия к моменту правления Цезаря, к моменту гражданских войн довела страну до крайне неприятной ситуации. В Италии, с ее благодатнейшим климатом, начало на глазах падать производство сельскохозяйственной продукции и сокращаться скотоводство. Потому что с землей можно делать все что угодно, например сдавать ее в аренду. Или построить что-нибудь на ней, а потом сдавать в аренду. В общем, аристократия занималась тем, что зарабатывала деньги любым способом. Вернее, не зарабатывала, а делала деньги. Из-за этого страдал простой народ. Страна как единое целое тоже от этого страдала. Было два варианта: или это все распадется на нечто бесформенное, или соберется вместе. Или аристократия завалит централизаторские процессы, или централизаторские процессы завалят аристократию.

Цезарь объективно выступал на той же стороне, что и Сулла. То есть за концентрацию власти в одних руках. Но объективные экономические показатели дошли до того, что демократия кончилась. В фильме демократия кончается следующим образом: Брут пытается с помощью своих клиентов стирать гнусные карикатуры, на которых он тыкает Цезаря ножом в шею. И везде написано «Это Брут», «Это Цезарь», чтобы никто не перепутал.

Д. Пучков: Чтобы понятней было.

К. Жуков: Кассий говорит: «Бесполезно, все стены в этом».

Д. Пучков: Не сотрешь. А Брут мечется: «Что это такое, я не такой!» Пытается, так сказать, объяснить.

К. Жуков: Тут в угоду сюжету фильма сделали, что Кассий уговаривает Брута, а за всем стоит мамаша Брута, гнусная Сервилия. На самом деле, судя по всему, Кассий играл если не первую, то одну из основных ролей в этом заговоре. Он же был представителем аристократии, у которой имелись свои объективные интересы. Только что аристократия все могла, и вдруг наплыв солдат, у которых тоже есть свои интересы. Их выразителем оказался вполне конкретный человек – Цезарь. Значит, с ним нужно было бороться любыми средствами. Можно почитать хотя бы труды Марка Туллия Цицерона того времени, где он, хотя и не напрямую говорит, что демократия в опасности.

Д. Пучков: «Мать говорила, что ты трус, я начинаю ей верить». То есть просто разводят на слабо.

К. Жуков: «Какое же мне слабо, я же с Цезарем дружу». И он мечется.

Д. Пучков: Пока ломается.

К. Жуков: А Пулло в это время поджидает очередного клиента, ведя диалоги с наводчиком, который будет показывать пальцем, кого зарезать.

Д. Пучков: Ну и режет опять фактически среди бела дня. А старушка, заметив происходящее, начинает бегать за ним, кричать: «Убийца!»

К. Жуков: А с Пулло сделалось нехорошо. Он понял, что наемный убийца – не его квалификация. Он не умеет подкрасться сзади к человеку, который не сопротивляется, посмотреть, чтобы не было свидетелей, и аккуратно его прирезать. Пулло же военный. Привык, что тут тысяча друзей и тут тысяча друзей, а там три тысячи недругов и их можно с полным основанием валить. А это другие навыки. Ему стыдно, что он до такого докатился. Он решает: гори все огнем. И его арестовывают в итоге. Ну а Ворен в это время встречается с Маскием, который узнает, что им предлагают переселиться в Паннонию.

Д. Пучков: Маский, как бы это сказать помягче, слегка обалдел: «Куда?»

К. Жуков: «В Паннонию? Там полно галльских и тевтонских бандитов». Тут обалдел уже я: в Паннонии галльские и тевтонские бандиты?

Д. Пучков: А венгры туда еще не пришли?

К. Жуков: Нет, что ты! Они туда прискачут в VIII веке нашей эры. Это еще не скоро.

Д. Пучков: Тевтонские разбойники, дакийские бандиты и хрен знает кто еще.

К. Жуков: Там иллирийцы могли быть в большом количестве, но не тевтоны. Это слишком далеко от Германии, они туда не ходили. Теоретически там могли присутствовать некие кельтские племена.

Д. Пучков: И тут Ворен выкладывает козыри: «Если братья согласятся на Паннонию, Цезарь будет тебе очень благодарен». – «В смысле?» – «Пять тысяч денариев». – «Я тебя не понимаю». Торг отличный. «Я верен братьям с тех пор, как впервые пролил кровь. Думаешь, я предам их за пять тысяч денариев?» – «Тогда семь». Сразу видно, люди чести беседуют. «Хоть двадцать, я не такой жадный, как некоторые. Просто хочу сказать, что моя честь не продается так дешево». – «Согласившись на Паннонию, братьев ты не предашь. Либо они получат землю в Паннонии, либо не получат ничего». – «Мужчины с мечами не голодают. Они всегда могут умереть. И в первую очередь командиры. Пятнадцать» – «Десять». – «Двенадцать». – «Договорились. Я пойду, брат. Рад был повидаться». – «Взаимно».

К. Жуков: Замечательный диалог. Причем они говорят с такими каменными рожами. Очень круто! А в это время дома у Атии происходит званый ужин, куда приглашен магистрат Ворен со своей супругой Ниобой. Там же присутствует политический бомонд. Атия говорит Цезарю, что Брут его неминуемо предаст, потому что его подговаривает мамаша Сервилия.