Читаем «Рим». Мир сериала полностью

К. Жуков: Ну, ты живую лошадь когда-нибудь видел? Вот представь себе, что на ней сидит злонамеренный человек, который едет лично тебя шлепнуть при помощи холодного оружия или той самой лошади, и он такой не один. Их по фронту человек пятьдесят. Ты будешь в последнюю очередь думать о том, как ловчее убить лошадь. В первую очередь подумаешь, куда девать говно из сапога. Вторая мысль будет: как сделать так, чтобы это говно в сапоге не помешало тебе убежать, потому что они уже близко и сейчас тебя затопчут.

Даже одна лошадь, скачущая на тебя галопом, вызывает массу очень сильных негативных эмоций. А если лошадей много, и на них сидят специально обученные люди, и все едут на тебя – это испытание не для слабонервных. Лошадь – это не только боевое средство, поражающее массой, кинетической энергией, маневром и прочее, но и в первую очередь мощнейшее средство психологического воздействия. Кто-то из наполеоновских кавалеристов говорил, что впереди конницы атакует ее слава. Совершенно точно.

Д. Пучков: Украл где-нибудь.

К. Жуков: Вообще, похож на гладиус. Какой-то усредненный меч. То, что украшен, ну, он же принадлежит центуриону, полковнику по нашим рангам. Центурион примипил – человек богатый, с серьезным жалованьем, естественно, у него будет нормально украшенное оружие. Я бы сказал, он еще бедноватый, скромный. Легионер всю жизнь проводил на службе, жалованье ему тратить было негде, поэтому он постоянно занимался украшением собственного оружия и совершенствованием снаряжения. Вот посмотри, какие находят пугио, то есть ножи, кинжалы римские боевые. Там такие попадаются – ого-го!

Д. Пучков: С наборными рукоятками?

К. Жуков: Там золото, серебро, чеканка, какие-то драгоценные камни! Видно, что человек всю жизнь думал – что бы еще сделать? Прикуплю-ка я брюликов для любимого ножа.

К. Жуков: «Какого черта» – вопрос не ко мне, а к сотрудникам цеха реквизита, которые или пролюбили ремень Пулло, или просто решили его по каким-то своим соображениям переодеть.

Д. Пучков: Парни, я в 154-й раз замечу: фильм все-таки больше про людей. Есть огрехи, мы не спорим.

К. Жуков: Я не знаю, какой логикой руководствовался цех реквизита в данном случае.

Д. Пучков: Абсолютно непонятно.

К. Жуков: Может, мы чего-то не знаем, а может, они потеряли.

Д. Пучков: Мегадекорации построили, шмотки такие, шмотки сякие – и вдруг шурупы в штандарте…

К. Жуков: Продолбались. Я неоднократно говорил, что съемки фильма – это коллективное творчество, а в большом коллективе всегда есть слабые звенья, которые гребут не в ту сторону. Уследить за всеми невозможно. Обязательно найдется какой-нибудь дурак.

К. Жуков: Мне кажется, что это придумали специально для фильма, чтобы поужаснее выглядело.

Д. Пучков: Да. На самом деле его зарезали при сходе с корабля ударом в спину безо всяких разговоров.

К. Жуков: Легион – это пехота. Конницы там мало. Когда я говорил про Средние века и систему расчета войска от того, сколько поедает лошадь, я имел в виду целиком посаженную на лошадей конную армию. Легионеры – пехота, они едят меньше, потому что у них нет по три штуки лошадей на каждого человека.

Д. Пучков: Некоторые жрут, конечно, как лошади, но в целом меньше.