Читаем «Рим». Мир сериала полностью

К. Жуков: Но, опять же, это мы так думаем, а ведь у нас нет достоверных сведений даже о том, как строй выглядел. Мы не знаем, какое было расстояние между бойцами, насколько плотно они прижимались, размыкались ли они, смыкались ли. Вопросов больше, чем ответов.

К. Жуков: Откуда ты знаешь, что он видел? Ты себе представляешь, как можно охватить взглядом 30 тысяч пехоты? Нужно обладать чудовищным опытом, чтобы вывести эту массу в поле и чтобы она не разбежалась в разные стороны. И никакой опыт не позволит тебе все это поле боя сразу видеть. Прибежали адъютанты с воплями: «Шеф, все пропало! Там такая жопа, сделай что-нибудь!» Тут же прибежали другие адъютанты и сказали: «Все в порядке, мы им уже наваляли». Кому из них верить?

Почему в Средние века такая большая генеральная битва считалась хуже войны? То есть война сама по себе не сахар, а битва вообще выносилась за ее рамки. Это был натуральный божий суд, так как можно было продолбать все в самой выигрышной ситуации – лишиться жизни, царства, родственников просто потому, что ты что-то где-то недосмотрел. Не из-за того, что такой неловкий и неумелый, а по причине того, что объективно ты находился за каким-нибудь холмом, а вся беда случилась с другой его стороны, к примеру.

Я помню, на реконструкции в городе Выборге в 2004 году с каждой стороны было человек по триста. И вот они друг друга месят, а ты находишься вроде как командир в серединке, тебя никто не бьет, стоишь, смотришь. Но понять, что происходит уже через 50 человек от тебя, почти невозможно. Ты просто ни хрена не увидишь. А если их будет 30 тысяч?

Д. Пучков: Я от себя еще замечу – летом, когда трава уже высохла, пыль дикая и вообще ничего не видно, даже тем, кто в строю стоит, не говоря уже о том, кто на это облако с бугра смотрит. Или как Бородинская битва: где дымный порох…

К. Жуков: Тут, к счастью, не было дымного пороха.

Д. Пучков: Не было? А что же там было?

К. Жуков: Я имею в виду в Фарсале.

Д. Пучков: Все равно ничего не видно. Я обращаю ваше самое пристальное внимание, граждане, что в Отечественную войну, когда у танкистов были не самые хорошие радиостанции или их вовсе не было, это весьма и весьма печально сказывалось на результатах.

К. Жуков: Помню, рассказывая о битве на реке Ведрошь, я говорил, что средство связи в виде гонца очень хорошее, так как предельно надежное, если, конечно, гонец доедет. То есть искажения информации нет. Но работает как в пошаговой стратегии: сначала враг ход сделал, потом ты, потом опять он. Если тебе о чем-то не сообщили, то ты можешь что-то пропустить – и в это время тебе как стукнут куда-нибудь! Или вот у нас парни были на известном фестивале «Битва 1000 мечей» по эпохе викингов, там с каждой стороны человек по 500–600 участвовало. Ребята говорят: «Вот ты сейчас воюешь с копьем на левом фланге, и кажется, что все замечательно, вы всех побеждаете. А выясняется (ты этого вообще не видишь), что уже сражение полностью проиграно, потому что противоположный фланг все просрал и к тебе уже в тыл заходят».

Д. Пучков: Непросто.

К. Жуков: Да.

К. Жуков: Так это потому, что молодцы из цеха реквизита собрали флажок на шурупах, а оператор не заметил и крупно его показал.

Д. Пучков: Фактически это розовый танк.

К. Жуков: Да. Небольшой розовый танчик. С отвертками в Риме было плохо, винты, насколько я знаю, практически не использовали. Хотя могу ошибаться.