Читаем Рихард Зорге полностью

Только в одном вопросе Рамзай был непреклонен — строгом соблюдении всеми мер безопасности и конспирации. Все участники группы ничем не должны были вызывать подозрений в своей повседневной жизни, на работе, в быту. Встречи членов организации проходили только под соответствующей легендой: Зорге — Вукелич как коллеги-журналисты; Зорге — Клаузен как члены немецкой колонии; Вукелич — Клаузен как личные друзья; Одзаки — Мияги как ценители искусства: Мияги учил рисованию дочь Одзаки. Встречи Зорге с японцами Одзаки и Мияги проходили, как правило, в разных ресторанах и кафе не чаще одного раза в месяц. Члены группы не должны были иметь никаких связей с японскими коммунистами. Встречи с курьерами организовывались с высоким уровнем конспирации и проходили в Шанхае или непосредственно в Токио. Работа радиопередатчика резидентуры велась из разных мест попеременно. Рихард требовал, чтобы Клаузен немедленно уничтожал тексты всех переданных телеграмм. В разговорах между собой запрещалось упоминать имена других членов группы. Новые информаторы, привлеченные к работе, ничего не должны были знать о руководителе и других членах резидентуры. Зорге настаивал, чтобы эти правила неукоснительно соблюдались, и контролировал их выполнение. Он крайне негативно воспринял инцидент с недавней попыткой задержания полицейским Вукелича и Клаузена, попросив впредь более тщательно готовиться к подобным мероприятиям. Правда, один раз он сам оказался в похожей ситуации.

Однажды Рихард по приглашению полковника Отта посетил его виллу, расположенную на берегу моря в 30 километрах от Токио. Когда он своим фотоаппаратом сделал несколько снимков виллы, чтобы порадовать своего друга, в кадр попала часть морской акватории с японскими боевыми кораблями. Агенты военной жандармерии, находившиеся неподалеку, заметили это и немедленно задержали Зорге. Он провел в отделении полиции почти четыре часа, пока Отт не вызволил его, представив своим помощником, обладающим, как и сам военный атташе, дипломатической неприкосновенностью. Пленку пришлось засветить, после чего Зорге был отпущен.

Помня указания, полученные перед отъездом из Москвы, Зорге внимательно следил за обстановкой на советско-маньчжурской границе. Ситуация там носила сложный характер. Японцы систематически организовывали военные провокации и вторгались на советскую территорию. С начала 1936 года количество таких нападений увеличилось, японо-маньчжурские отряды нападали на пограничные наряды, обстреливали заставы и приграничные села. В провокациях нередко участвовало до нескольких пехотных рот под прикрытием массированного пулеметного огня. Для отражения таких атак привлекались силы и средства пограничных отрядов и регулярные части Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. Между ними и японцами происходили серьезные бои. Как удалось узнать Одзаки, на командование Квантунской армии произвели большое впечатление ответные операции советских войск на границе, особенно быстрота и четкость действий красноармейцев. Японские подразделения подобным умением пока не обладали. Зорге направил эту информацию в Центр.

Не менее сложной была обстановка на монголо-маньчжурской границе, где японцы также осуществляли вооруженные провокации. Переговоры о ее демаркации между Монгольской Народной Республикой и Маньчжоу-го были прерваны. Рамзай решил разобраться в ситуации на месте и добился разрешения совершить поездку в Маньчжурию в качестве корреспондента. Туда не допускали иностранных журналистов, но для Зорге, известного военному руководству Японии статьями, «правильно» раскрывавшими политику Токио в Азии, было сделано исключение.

В ходе встреч с начальником штаба Квантунской армии, другими старшими офицерами Рихарду удалось получить важную информацию. Оказалось, что Япония намерена расширить границы Маньчжоу-го за счет Внешней Монголии, как японцы называли МНР. Планировалось объединить Внутреннюю Монголию, фактически находившуюся под контролем Квантунской армии, и Внешнюю Монголию, установив там монархию. Монгольский принц Тэ-Юань, контролировавшийся японской военной разведкой, уже выразил готовность возглавить новое государство. Квантунская армия была готова способствовать созданию новой объединенной Монголии всеми средствами, имевшимися в ее распоряжении. Это означало введение императорских войск на территорию МНР и создание там прояпонского марионеточного правительства.