Читаем Ригодон полностью

Наш брак, но Бог знает, каких страданий стоило его сохранить!.. Два года, минута в минуту… бесконечно отупевший, в полнейшем мраке… никогда мне не забыть эти вопли!.. Исходили они из «14-го»… или из соседнего?… Из другой ямы?… Были и такие, что познали самое страшное, я признаю… посмотрите на Эйхмана, на этих еврейских еретиков, таких, как Сакс, Рифеншталь, бесконечно порочные мазохисты, чего они добивались!

Так скажите, на каком мы свете?… Давайте же вернемся в этот парк!.. Мы сидим, на скамейке, я уже говорил, и никого нет вокруг… Лили хорошо знает, на что я хочу взглянуть… она ставит нашу сумку на скамью… Бебер вылезает, потягивается, я его знаю, он не убежит… растянется здесь же, поблизости, в траве… я знаю, что мне следует проверить наше сокровище… со времен Парижа… много раз мне хотелось его увидеть… в Зигмарингене они догадывались… оно там, на месте! Двойное дно!.. Я отстегиваю… вижу… все здесь… ничего не потеряно… наши два паспорта, наше свидетельство о браке… и дамский пистолет, маузер… флакон с цианидом… остальное лежит в банке, по крайней мере, должно было там находиться, я вам говорил уже, Landsman Bank, Peter Bang Wei… банк никуда он не денется… когда мы чуть-чуть отдохнем! Сперва самое неотложное!.. Надо снова застегнуть этот тайник… чтобы Бебер снова там примостился… он понимает, запрыгивает, сворачивается клубочком и мурлычет… это не простое животное, он понимает наше положение, я убежден, что он знает больше, чем говорит, и даже о том, что должно произойти… молчание ягнят – это уже нечто… я спрашиваю у Лили: «Там все, как ты думаешь?…» Она не очень уверена… ну да ладно!.. Тем хуже!.. Пора уходить! Мы к этому вернемся… на этой аллее действительно спокойно… но погоди-ка!.. Лили видит лучше меня… нет, ничего… там, среди трав, птица… но необычная птица… я бы сказал, птица из «коллекции» Ботанического сада… величиной с утку, полурозовая, получерная… и вся нахохлившаяся! Я сказал бы, оперение в боевой позиции… гляжу дальше… другая! Вот уж эта мне знакома!.. И я первый увидел ее!.. Ибис… местный воробей… и хохлатая цапля!.. Эта уж, наверняка, не из Дании!.. Теперь павлин… они собрались, как на выставке… И «птица-лира»… видать, им всем захотелось поесть… место не очень богато пищей… руины, ежевика, щебенка… а вот еще одна птица!.. На этот раз тукан… перцеед… все они буквально в трех… четырех метрах… они подошли бы, если бы у нас было что им дать… но, по правде, ничего нет… тогда я говорю Лили: «Закрой хорошенько сумку, чтобы он не высунул голову!» Я думаю о Бебере… в этом птичьем окружении, если бы какая-нибудь из них приблизилась, он быстро бы сообразил, что с ними нужно сделать, а нам ни разу в жизни не приходилось выступать в роли заклинателей… заклинателей птиц…

– Убираемся восвояси!

Полагаю, для нас во всем таится опасность… эти птицы, я убежден, появились из разрушенных вольеров… должно быть, они, как и мы, бежали оттуда, из немецких разбомбленных зоопарков… во всяком случае, мои трости!.. С большим усилием поднимаюсь на ноги!.. И – на трамвай!.. Я повторяю, конечная остановка… оттуда мы пришли… и вернемся той же дорогой…

* * *

По правде говоря, этого уже достаточно… 791 страница… уф!.. Хватит?… Хватит?… Вот видите! Я был «вовлечен» и выложился полностью… речь о том, чтобы с этим покончить… о, не то, чтобы мне этого хотелось!.. Но разве Ахилл не раскошелился на «аванс», чтобы я задумался… не будучи ни геем, ни кокаинистом, ни преступником, у меня нет никакого оправдания… долги, если вы министр, это сущие пустяки… а если вы академик, ваши слабости поймут… но что касается меня, то, вы же понимаете, как бы я ни ссылался на «Путешествие», не твердил, что это веха, что все, написанное с тех пор, не более чем «вымученные имитации, жалкая галиматья»… меня же немедленно пошлют к черту!

– Эх, никто даже не прочел ваше «Путешествие…»… Надменный слабоумный старикашка!