Читаем Риганты. Том 2 полностью

— А против чего выступать, сир? Все, что рассказывал мальчик, истинная правда. Армия Бэйна сокрушила Камень в зените его славы и мощи. Он учреждал справедливые законы. Люди были счастливы под его правлением. Где же здесь ошибка?

Директор покачал головой:

— Бэйн был сыном Коннавара, варлийского короля. Следовательно, он и сам был варлийцем, по крайней мере наполовину. Сами по себе кельтоны ничего примечательного не достигли. Если их отличали благородство и ум, то где же их империя? Где их ученые и философы? Нет, Шаддлер, они — низшая раса. Это известно всем.

— Возможно, сир, — сказал Алтерит, — именно благородство и ум удержали их от того, чтобы создавать империю. Возможно, они решили, что уничтожение других народов и завоевание чужих земель является деянием варварским и бесчеловечным.

— Разговор окончен, — объявил доктор Мелдан. — Эксперимент по обучению горских детей провалился. После зимнего перерыва занятия возобновлены не будут. И следовательно, в ваших услугах мы более не нуждаемся.

— Вы меня увольняете? Директор покраснел:

— Вам предложили это место, мастер Шаддлер, потому что считали вас человеком здравомыслящим. Короче говоря, таким, кто понимает, что предназначение варлийцев — слава. Я не стал обращать внимания на ваше низкое происхождение и незавидное социальное положение. Но вы, сир, предали свой народ. Я не допущу, чтобы такие, как вы, оскверняли мою школу. Будьте добры удалиться с моих глаз.

Это случилось три недели назад. Запас дэнов постепенно растаял, и Алтериту нечем было платить за жилье, а между тем день оплаты незаметно, но неумолимо приближался. Собственно, в распоряжении учителя оставались сутки. Несколько раз он предпринимал попытки устроиться куда-нибудь хотя бы писарем. Но по городу уже ходили слухи, называвшие его «предателем», «подозрительным» и другими еще более сильными именами. Никто из варлийских предпринимателей не удостоил его даже приема. Зима выдалась снежная и суровая, и дороги на юг занесло

Без денег, без сбережении, без работы Алтерита ждало мрачное будущее. Возможно, продав книги, он смог бы оплатить проезд до Баракума, но что дальше? Там у него знакомых не было.

Да, год удался, несмотря на отъезд в столицу весной юного Гэза Макона и потерю дополнительного приработка. Теперь Шаддлеру пришлось платить за былое счастье.

Отбросив одеяло, учитель поднялся, надел ботинки, закрыл за собой дверь и, спустившись на три пролета, вошел в столовую. Десять других жильцов уже сидели за столом. На занявшего свое место Шаддлера старались не смотреть. Он ел молча, вслушиваясь в обычные разговоры о гражданской войне на юге, об аресте легендарного Лудена Макса за государственную измену и его оправдании народным судом. Правда, затем его арестовали еще раз по приказу короля, и теперь уже судьбу мятежника решил тайный суд. Казнь генерала должна была состояться через месяц. Кто-то из сидевших за столом упомянул о волнениях на севере. Похоже, «черные» риганты убили полковника Линакса и Мойдарт собирал войска, чтобы двинуться против горцев уже весной.

Съев то, что было в тарелке, Алтерит вымакал остатки соуса кусочком хлеба.

Когда он уже поднялся из-за стола, к нему приблизилась хозяйка пансионата, вечно всем недовольная вдова по имени Эдла Оркомб. Обычно она оставалась в границах вежливости, хотя и никогда не выказывала признаков дружелюбия. Впрочем, в последние недели ее вежливость все более отдавала холодком.

— Я навела справки относительно ваших комнат, господин Шаддлер. Намерены ли вы сохранить их за собой по истечении нынешнего месяца?

— Мы поговорим об этом завтра, — ответил Алтерит, сознавая, что все остальные жильцы притихли, вслушиваясь в их разговор.

— Без сомнения, — сказала она. — Между прочим, сегодня сюда забегал какой-то мальчишка из горских. Имел наглость стучать в переднюю дверь. Он оставил вам записку. Она на столе у двери.

Шаддлер поблагодарил хозяйку и вышел в коридор. Записка находилась там, где и сказала вдова Оркомб. Восковая печать была сломана, очевидно, кто-то уже успел ознакомиться с содержанием письма. Учитель вздохнул, но от более явного выражения недовольства воздержался. Развернув лист, он увидел написанный черными чернилами текст, подписанный некоей Мэв Ринг. Имя было смутно знакомо. Горская женщина, занимавшаяся пошивом одежды. И похоже, мать непоседливого и дерзкого Калина Ринга. Само письмо было коротким и деловым. Мэв Ринг приглашала Алтерита Шаддлера нанести ей визит за два часа до полудня следующего дня.

В обычных обстоятельствах Алтерит вежливо отказался бы от приглашения. Он неуютно чувствовал себя в присутствии женщин. Однако в данном случае приглашение давало возможность уйти на какое-то время из пансионата и избежать разговора с Эдлой Оркомб, в ходе которого ему пришлось бы признать свою полную финансовую несостоятельность.