Читаем Риф Скорпион полностью

«Нет!» — крикнул я. Она этого не делала. Просто несчастный случай. Человек не может выглядеть таким счастливым, как она, если его мучают подобные мысли. Она была счастлива. Это всего лишь несчастный случай.

«Это был несчастный случай! — дико заорал я. — Несчастный случай!»

Но ведь она плыла вниз.

Яхту качнуло. Тишина была громче любого крика. Я спустился в каюту. Шэннон была повсюду. Я тонул в ней. Все было пронизано ее присутствием. Вот тут она стояла, эти вещи хранят тепло ее рук. Вот она выходит из-за занавески в белом платье, дотрагивается до мочки уха стеклянной пробкой от флакончика с духами. «Я знаю, это смешно», — говорит. В каюте еще ощущается едва уловимый аромат ее духов. Он повсюду. Подушка и матрац лежали на койке, куда мы их всегда убирали на день. Аромат духов исходил от подушки, на которой еще совсем недавно покоилась ее голова. Был там и длинный блестящий пепельно-светлый волос. Я встал на колени возле койки и прижался лицом к подушке, обнимая ее руками.

— Шведка моя, — говорил я. — Шведка моя…

Я знал, что делать это опасно, можно сойти с ума. Я приказал себе остановиться.

Яхта качнулась на волнах. Тишина достигла высокой, звенящей ноты.

Зашло солнце. Наступила ночь. Я не мог заснуть. Когда я закрывал глаза, каждый раз у меня перед глазами вставала одна и та же картина: в беспредельной синеве исчезает, маня меня за собой, серебристый блик.

«Надо взять себя в руки, — подумал я. — Так нельзя. Нельзя».

Яхта покачивалась на волнах. Ветра не было.

На рассвете я снял показания приборов по звездам и произвел расчеты. Просто надо было чем-то занять себя. Меня снесло течением на восемнадцать миль к северо-западу. Я завел мотор и пошел назад, сам не знаю зачем. Наверное, просто потому, что точка 23°50′ северной широты, 88°45′ западной долготы реально существовала. Все остальное утратило смысл. В полдень я снял показания приборов по солнцу и определил свое местонахождение. Я ошибся на четыре мили — забрал слишком далеко на юг.

«Ну и что? — сказал я, стараясь рассуждать логически. — Ничего страшного. Я и так знал, что это не то место».

И замолчал. Оказывается, я произнес эти слова вслух, Я поглядел на бескрайние просторы однообразно волнующейся воды, просторы, где не остается никаких следов. «Я и так знал, что это не то место». Я спустился в каюту и посмотрел на себя в зеркало.

Наступила ночь. Потом снова день. И снова ночь. Днем светило солнце, а ночью я видел ее, как она серебряным бликом исчезает в синеве.

Однажды я уснул. Она летела сквозь голубоватое облако оброненной капелькой ртути, но я полетел вслед за ней, догнал ее, взял за руку и, повернув лицом к себе, приник губами к ее губам. Тесно прижавшись друг к другу, мы продолжали лететь сквозь облако, но из синего оно стало розовым.

«Ты не дала мне объяснить, — сказал я. — Ты должна меня выслушать. Я не могу без тебя жить, шведка моя. В тот раз я не смог тебе всего объяснить. Дай мне попробовать еще раз…»

«Пойдем со мной, — сказала она. Туда, где восторг…»

Я проснулся и услышал крик. Закрыл рот, и крик смолк. Меня сносило течением на северо-запад. Я возвращался обратно. Дрейф — возвращение назад. Дрейф — возвращение назад. Горючее у меня все вышло, так что возвращаться я теперь мог только когда был ветер. Я снимал показания приборов в полдень и когда наступали сумерки. Солнце, звезды… Ни разу мне не удалось точно попасть на то место — 23°50′ северной широты, 88°45′ западной долготы. Я вечно ошибался, то на милю в одну сторону, то на три мили в другую.

Я выскочил на палубу и оглядел бескрайнюю сверкающую на солнце водную гладь. И вдруг все понял. Маколи был прав от начала и до конца. А я, идиот, принимал его за сумасшедшего! Он был нормальней всех нас. А я, у которого за душой ничего не было, кроме дешевых трюков типа сферической тригонометрии, азимутов, ориентации по солнцу, часовых углов и определения местоположения относительно фиксированных точек, я имел наглость утверждать, что раз человек считает, что может вернуться и найти то, что потерял в океане, значит, он чокнутый. Конечно, он мог это сделать. Все ужасно просто. Для этого не требуется даже знания арифметики на уровне третьего класса средней школы. Ты просто чувствуешь, что добрался до нужного места. И больше ничего.

Я посмотрел на воду за правым бортом. Там на плавающей в воде деревяшке сидела чайка.

Вот оно, то самое место.

Я вспомнил. Перед тем как мы ушли под воду, я видел чайку на деревяшке.

— Хорошая птичка, — тихо сказал я, стараясь не делать резких движений, — умная птичка, не улетай, пожалуйста. Сейчас я тебе хлеба покрошу. Не улетай.

Когда я вернулся на палубу, чайка все еще была там.

— Хорошая птичка, — сказал я и бросил ей крошек. Она улетела. Я заплакал.

Потом бросил еще крошек. Чайка непременно вернется. Она же ориентир. Там тоже была чайка на плавающей дощечке. Я снова увидел Шэннон, — отблеск серебра, растворяющийся в синеве.

«Шведка моя, ангел мой, я просто не сумел тебе объяснить. Мы можем спастись».