Читаем Ричард III полностью

20 апреля он попрощался с женой Энн и сыном, после чего отправился в путь. В Йорке герцог Глостерский привел всю свою свиту и городских магистратов к присяге на верность королю Эдуарду V, после чего покинул город в сопровождении отряда, все воины которого носили траурные черные одежды. Граф Нортумберлендский, хранитель Восточной и Средней марок, остался в Берике стеречь границу и наблюдать за действиями шотландцев. По пути на юг к Ноттингему Ричард встретил гонца графа Риверса. Вудвиллы, наконец, решили связаться с тем, кто волей покойного короля должен был исполнять обязанности протектора королевства. В весьма учтивой форме Риверс писал, что король и его сопровождающие прибудут в Нортхемптон 29 апреля и надеются, что герцог Глостерский сможет там присоединиться к ним. Ричард послал ответ с согласием на предложенное рандеву. 26 апреля он добрался до Ноттингема, где второй курьер герцога Бакингемского передал ему сообщение о том, что герцог покинул Уэльс.

Ричард велел передать, что будет ожидать Бакингема в Нортхемптоне. Пока отряд медленно приближался к этому городу, Ричард пытался проанализировать ситуацию, хотя для этого ему и не хватало многих данных. Ясно было одно — или он отстоит свои права на протекторат, или погибнет. Нельзя было также исключать вариант, при котором враждебные придворные фракции развяжут гражданскую войну. Герцог Глостерский не знал точной расстановки сил в Лондоне и в королевском совете, не имел представления, зачем граф Риверс назначил ему встречу в Нортхемптоне, имея за спиной две тысячи воинов. В одном Ричард был убежден твердо — необходимо самым решительным образом защитить права на протекторат и установить справедливую власть в королевстве.

Ближе к вечеру вторника 29 апреля Ричард въехал в Нортхемптон в сопровождении кавалькады северных дворян. К своему удивлению, он не обнаружил там никаких следов ни короля, ни Риверса, ни их эскорта. Ему доложили, что небольшая армия Эдуарда недавно проследовала через город и без остановки продолжила движение на юг по направлению к Стоуни-Стратфорду. Ричард не знал, как реагировать на странное поведение графа Риверса, но ничего хорошего для себя от столь явной демонстрации не ждал — независимо от того, была она вызвана опасением или пренебрежением к его особе. В этот момент прибыли верховые, посланные герцогом Бакингемским, с известием, что их господин вскоре прибудет в Нортхемптон. Ричард решил подождать союзника и отдал приказ размещаться на ночлег в городе. Сам герцог остановился в таверне, куда должен был подъехать и Бакингем.

Вскоре за окнами послышался конский топот, но вместо Бакингема в таверну вошел Энтони Вудвилл собственной персоной в сопровождении небольшой свиты. Граф в изысканных выражениях приветствовал Ричарда и тут же пустился в туманные объяснения причин того, почему новый монарх не пожелал лично встретиться с дядей. Дескать, король решил заночевать в Стоуни-Стратфорде, поскольку в Нортхемптоне и окрестных деревнях не хватило бы места для размещения сразу двух крупных воинских отрядов. Ричард перебирал в уме возможные истинные мотивы такого «сердечного» посольства. Понятно, что решение принимал граф Риверс, но если он так стремился выказать свое уважение дяде короля, то не проще было бы дождаться его в Нортхемптоне, как и было изначально договорено? Объяснение Ричард нашел лишь одно: от Нортхемптона до Лондона было 108 километров, а от Стоуни-Стратфорда — 84, и Вудвиллы стремились привезти короля в столицу раньше, чем туда доберется протектор. Отставшему Риверсу в одиночку было легче догнать короля, чем Глостеру и Бакингему с их отрядами.

Все эти размышления Ричард оставил при себе и ответил графу весьма любезно. Приказав слугам устроить Риверса на ночлег по соседству, он пригласил его пройти в лучшую комнату таверны и разделить трапезу, в течение которой герцог и граф непринужденно беседовали. В самый разгар обеда прибыл Бакингем и присоединился к лордам. Когда остатки еды были унесены, мужчины задержались еще на некоторое время, попивая вино. Наступила поздняя ночь, и все трое встали из-за стола. Они договорились утром вместе выехать в Стоуни-Стратфорд. Риверс со своими приближенными покинул таверну, а Ричард и Генри Стаффорд вернулись на свои места. Атмосфера веселья разом улетучилась, мерцающие свечи бросали тени на посерьезневшие лица склонившихся над столом собеседников. Бакингем уговаривал Ричарда действовать решительно и безжалостно, ибо в сложившихся реалиях любые колебания и уступки были чреваты поражением. Один сильный и внезапный удар мог предотвратить большое кровопролитие, обезвредив потенциального врага, в истинных намерениях которого можно разобраться и потом.