– А ты сам подумай, мы сейчас привезли четыре грузовика оружия для городского ополчения. Как ты думаешь, Виталь, руководство протектората настолько богатое, что может разбрасываться деньгами на крутые игрушки для мужиков-лапотников? Нет, все серьезнее. – Малик уселся на порожек УАЗа, достал из кабины термос с холодным чаем, налил крышку, выпил.

Я отобрал у него чашку, налил себе. Все-таки жарковато, хотя температура в последние дни за сорок не лезла.

– Это значит, мужики, что игрушки кончились. Мы все сюда поехали, по большому счету, чтобы жить настоящей жизнью. И подспудно понимали, что все эти железки, – я кивнул на открытую дверь своего грузовика, где под потолком висел АКМ, – не просто так здесь продаются. С другой стороны, если бы в Буденновске у людей было оружие и они знали, что сами себя должны защитить, Басаев с компанией не ушел из города живым, на куски бы его порвали еще на подходе к роддому. И в Беслане, если бы, как у нас, у мужиков и женщин на руках постоянно были пистолеты и револьверы, никакого трехдневного ужаса и позора не произошло. Так что, Малик, хорош хмуриться. Нам нужно готовиться защищать себя и своих близких. А значит, будем учиться. И будем сильными. Поехали, мне еще мебель собирать.

И я полез в кабину. Низковата все же крыша у «Егеря», в «газели» – и то выше, и намного.

Глава 10

Солнцегорск, Протекторат РА.

22 год, 10-й день 10-го месяца

– Что задумался? – Олеся приподнялась на локте, поправила мне волосы.

– Ну все, путешествия окончились, начинается спокойная жизнь, завтра на работу. И у тебя тоже заказы есть, пока дома поработаешь. Но вообще нужно регистрироваться и делать тебе офис с мастерской.

– Вов, это называется «ателье». Я узнавала уже у Рабиновича, он обещал помочь. По-моему, он обрадовался тому, что я умею шить и кроить. Мол, местечко без портнихи не местечко. – Олеся сонно потянулась и вскоре заснула.

Я какое-то время лежал, глядя в дощатый потолок. За окном было тихо, только сверчали и трещали на все лады ночные насекомые, и ветер шумел между навесом и грузовиком, порой поднимая занавеску в комнате. Надо же, другой мир. Никак не привыкну. И я уснул.

«Ремавиастрой». Солнцегорск, Протекторат РА.

22 год, 11-й день 10-го месяца

– Понимаете, мужики, я прямо-таки счастлив, что вы наконец вышли на работу. Тут делов море, и в основном, сами видите, установка и монтаж. У нас сейчас в штате полсотни станочников, а слесарей нет. Тем более опытных сборщиков и ремонтников. Так что давайте вкалывайте. Для начала пошли – нужно навесить мостовые краны в строящихся цехах. Будем сейчас опорные столбы ставить и двутавры на них вешать, а к концу недели краны придут из Демидовска, двадцатитонники, забросим мосты наверх. Ну а потом станки устанавливать начнете, да и ремонта хватит. А то Семеныч один зашивается. – Наш механик, молодой шустрый парень, шел впереди, показывая свое хозяйство и знакомя нас с рабочими и инженерами.

Конечно, по меркам старого мира это была скорее маленькая фабрика, а не авиационный ремонтно-строительный завод. Но, если учесть, что в протекторате проживало всего около трехсот тысяч человек, масштабы производства были достаточно внушительные.

Как мы узнали, на заводе по планам должно работать около четырех сотен специалистов, и это только пока. Там дальше видно будет, как станут пользоваться спросом наши машины.

Вот с ремонтом, видимо, проблем не возникнет. Русская Армия активно эксплуатирует турбовинтовые штурмовички бразильской постройки «Тукано» и переделанные под легкие разведчики Як-52. Хватает работы вертолетам Ми-2 и Ми-8. Есть небольшая гражданская частная компания с американскими «Бонанза Барон», небольшими двухмоторными самолетами. Эти самолеты и вертолеты обслуживаются в мастерских РА, где работают опытные механики, но ведь придет пора капитального ремонта. Да и Ан-12 может потребоваться помощь. Именно поэтому был задуман и основан этот завод.

А строить машины здесь – это идея директора завода, которую он пробил на свой страх и риск у самого Аверьяна, полумифического отца-основателя протектората. И пробил под свою ответственность финансирование проекта. А это здесь очень серьезно, потому что не справившихся начальников тут просто снимают. Мол, не можешь – не лезь. И это означает конец карьеры, потом неудачник максимум руководит бригадой.

А если начать делать даже простейшие копии американских самолетиков времен Второй мировой «Пайпер Джей 4» – машинки неприхотливой, надежной, способной сесть на пятачок и взлететь с него, – это все равно авиапроизводство. И поднять его – задача непростая. Требования у Аверьяна были самые простые – первая машина должна нормально взлететь и сесть после сезона дождей, когда просохнет полоса, которую сейчас засыпали мелкой галькой и укатывали катком дорожники.