Читаем Резервист полностью

– Пожар! Подъем! Ложись! – заорал я с пола и на карачках подбежал к своему рюкзаку. Автомат свисал у меня с плеча, волочился по полу и попадал то под руку, то под коленку. Я перебросил его на спину, но он сразу сполз мне на грудь.

Свалив на пол вскочившего с гамака Коляна, сунул ему в руки его автомат, ремень с подсумками, швырнул свой рюкзак в дверь, настежь открытую выскочившим в нее Маликом. Потом так же швырнул рюкзак Коляна. Все равно там вряд ли есть что-то стеклянное, а что разобьется, то не сгорит. А горело уже весьма весело. Вышвырнув подвернувшиеся под руки АКМ и жилет Толика, я на четвереньках выбежал из хижины. Потом опомнился, вытащил ставший таким тяжелым ящик с запасными гранатами и патронами.

Мужики лежали на брюхе за хижиной. Колян судорожно заряжал автомат, Малик лежа надевал ремень с кобурой. Толька зажимал распоротую разбитым ламповым стеклом ногу, причем кровило сильно. Хорошо рапластал. Метрах в десяти от хижины валялись наши рюкзаки, парни их отбросили подальше. На улицу выскакивали практически раздетые, но вооруженные люди. Несколько хижин горело, над землей чертили световые дорожки трассеры. Бой разгорался, в перестук тяжелых пулеметов вписались очереди автоматов. В отблесках горящих хижин было видно, что несколько тел лежат на земле неподвижно.

– Твою мать, пропан! – У меня и так настроение было ниже плинтуса, а тут еще про полнехонький баллон в нашей горящей хижине вспомнил. – Мужики, в котлован, ползком, бегом марш!

Если кто-то думает, что ползком – это медленно, то он сильно ошибается. Правда, при этом вроде бы о не очень каменистую землю рвется в клочья одежда. Кувыркнувшись под стену форта, в выкопанный накануне, но не залитый бетоном котлован, я попытался успокоить дыхание.

– Держи!

Сверху на меня практически бросили ящик с патронами и гранатами. Потом спустились сами. Двое. Мы переглянулись, медленно вникая в то, что из-за охватившей нас паники…

– Мужики, меня дотащите! – Елки зеленые, Тольку оставили. Перевалившись через гору насыпанной земли, мы втроем потащили его в наш окопчик. Точнее, тащили Малик и Колян, а я подталкивал сзади. Чего это у него нога не шевелится, сухожилие зацепил, что ли?

Тах-тах-тах-тах. Между домами полыхнули небольшие разрывы. Один снаряд попал в чью-то хижину, и та сразу загорелась. Еще АГС! Хреновы наши дела, похоже.

– Да, попали мы, пацаны! – бинтуя прямо поверх спортивных штанов ногу Анатолию, прокричал Колян.

– Малик, как думаешь, сколько до того пулемета? – Я ткнул пальцем в сторону холма, на котором пульсировали вспышки крупняка. – Ты гляди, его кубинцы, скорее всего, не видят из-за пламени, а у нас он как на ладони.

– Метров шестьсот, наверное. А что, думаешь достать? – Малик положил свой автомат на отвал земли, прицелился. – Нормально наша хижина подсвечивает, хоть мушку видно. Пробуем?

– Давай. Один рожок длинными, и ныряем в котлован. А то нас с дерьмом смешают. – Я поймал на подсвеченную галочку оптики пульсирующий язык пламени и нажал на спуск. Рядом заколотил длинными очередями автомат Малика, а секундой позже – Коляна.

Высадив в направлении примолкшего пулемета почти сотню патронов, мы рухнули на дно нашего импровизированного окопа, и вовремя. В противоположный отвал ударило нескольких тяжелых пуль, практически смело его.

– Черт, маловат у нас калибр, не играет против крупняка. Нужны пушки побольше! – прокричал свернувшийся на дне окопа и прикрывший голову руками Малик.

– Пушки!!! Малик, Колька, пушка! Мы же вчера одну установили! – Я встал со дна окопа и глянул в сторону батареи. Крайняя правая пушка уже стояла на фундаменте, по-походному опустив стволы.

– А снаряды, ты где их брать будешь? – Малик тоже посмотрел на пушку и нырнул вниз. – Они же под замком. А из блиндажа их полста метров по открытому месту тащить! Смотри, как хижина подсвечивает!

Малик ткнул пальцем в сторону нашего горящего жилища, и в этот момент рванул пропановский баллон, ослепив огненным смерчем и разметав по окрестностям тлеющие куски самой хижины.

– Мичман – слесарям! Хоть кто-нибудь, отзовитесь!

Но из рации доносся только шум и треск.

– Глушилка работает, нужно самим решать. И поскорее, кубинцы с пиратами уже из автоматов палят, – кивнул в сторону болотистого леса Толик. – Бандитов, похоже, немало.

Там на самом деле уже вовсю работали «Имбелы» и «калашниковы».

– Так, рванули! – Я где ползком, где на четвереньках добрался до навеса мастерской, схватил короткий ломик и, пригнувшись, побежал к блиндажу со снарядами. Некогда уже было ползать, бой приближался, а кубинские станкачи замолкли.

Там уже были Колька и Малик, который целился в замок из пистолета.

– Ты что, охренел? На тот свет торопишься и нас с собой прихватить хочешь? Держи! – Я сунул ему монтажку, а сам выглянул за насыпь.

К нам приближались две темные фигуры. Блин, как все же хреново видно, облачность третий день, ни луны, ни звезд.

– Стоять, кто такие? – Я рванул затвор автомата, выбросил тускло блеснувший патрон. Но лязг затвора остановил неизвестных. – Отзовитесь!

– Мичман Кадочников и рядовой Гонсалес! Володя, ты, что ли?