Читаем Революция.com полностью

Протест только тогда получает успех, когда он начинает носить системный характер. Он одновременно распространяется по физическому, информационному и когнитивному пространствам. При этом можно проследить определенный повторяющийся инструментарий. Он часто дублируется вне зависимости от страны или типа протеста, который имеет место.

Одним из инструментов инженерии протеста является приватизация протеста одной из политических сторон. Тем самым эта сторона получает дополнительный выигрыш в виде зашиты себя от нападок, поскольку именно она является главным обвинителем власти, защищая народ. Здесь важно оторвать народ от власти, задавая себя как неформального лидера при чисто формальном лидерстве власти. При этом власть в идеале пытается совместить функции формального и неформального лидера, как это было, например, в случае достаточно высокого рейтинга Владимира Путина.

Юрий Левада так рисует распространение протестных отношений в данном случае [17]: «С одной стороны, действует сила примера, когда каждый день по телевизору показывают, как люди протестуют в других городах. С другой – крепнет представление о том, что и таким образом можно действовать и что власть не решится пресекать выступления. Люди почувствовали, что можно чего-то добиться плакатами, призывами, сжиганием чучел. Ведь власть отдает по кусочку, а это стимул для развития протестных отношений». Здесь, по нашему мнению, следует также подчеркнуть самое важное ощущение, которое было доминирующим и во время оранжевой революции: человек вдруг ощущает, что он не один, что таких, как он, недовольных, много, а то, что говорится по телевидению, неправда. Телевизионная правда вступает в столкновение с правдой общественной, что в случае Советского Союза закончилось полным провалом правды телевизионной.

Происходит не только ритуализация новостей, но и признание населением части информационных потоков в качестве ритуальных, для которых параметр соответствия действительности уже не является существенным. Достоверность уходит к другим. Оранжевая революция в сильной степени строилась на удержании достоверности на одном канале («Пятый канал – канал честных новостей»). Причем параллельно «Пора» вела активную борьбу с недостоверностью других каналов. Кстати, это типичная ситуация, которую всегда используют религиозные секты, а не только политики, когда они признают правильным только один информационный поток – от своего собственного лидера.

Власть начинает защищаться, например, во время первых протестов в связи с монетизацией льгот российская власть заговорила о подстрекателях. Тем самым власть стремилась продемонстрировать хорошие отношения власти и населения, которые, однако, и пытаются нарушить нехорошие люди – подстрекатели. Что еще может выступать в роли подобных защитных оболочек? Это предварительная иммунизация от отрицательной информации, когда отрицательная информация вводится одновременно с вариантом опровержения ее. Тогда в дальнейшем отрицательная информация перестает быть страшной.

Сюда же можно отнести и создание союзников (например, советское «все прогрессивное человечество»), тогда чужая зашита распространится и на тебя. Союзники в принципе очень важны, поскольку разная аудитория требует для себя разных героев, которых может ей дать только широкая коалиция участников.

Это расширение вовне, но не менее значимо и расширение внутри страны, когда создается ощущение общего недовольства властью. Известным способом здесь является то, что можно обозначить как политическая индукция, когда один выступающий милиционер становится символом всей милиции, переходящей на сторону оппозиции.

Это также не только работа со своими собственными активами, но и с активами противника. Например, разрушение доверия к альтернативному источнику информации или ограничение доступа к нему, что было вариантом советской схемы зашиты, когда использовалось глушение западных радиоголосов.

Из противника делается виртуальный образ, с которым затем смело и красиво расправляются. Он не может опровергнуть приписываемые ему характеристики, поскольку опровержение такого рода только укрепит аудиторию в обратном. В этой области можно увидеть еще следующие варианты:

• имитация силы оппозиции № 2, которая призвана заменить основную;

• имитация раздоров в стане оппозиции, поскольку население не любит раздоры и любит единство;

• имитация паники и появления перебежчиков.

Во всех подобных вариантах особую роль играет качественно разработанная стратегия, что связано во многом и с тем, что в кризисных ситуациях достаточно велика иена ошибки, поскольку бурное и динамичное развитие ситуаиии никогда не позволяет вернуться вспять.

Лидеры власти, по мнению аналитиков, могут выступать против протестующих по ряду направлений [18. – С. 9–10]: