В этом плане интересно мнение министра обороны США Доналда Рамсфельда, высказанное им на встрече с редакторами газет, что следует готовить специалистов по разным регионам со знанием языка и культуры, что их следует вознаграждать за это знание, а не наказывать, поскольку это определенное отклонение от нормальной армейской карьеры [7]. Здесь значимо это замечание о снятии сопротивления военной среды для такого типа специалиста.

Все вышесказанное позволяет сформулировать определенное правило виртуализации. Виртуальный объект может усилить свою воздействующую силу, если он строится, учитывая модель воздействия, наиболее эффективную для данной целевой аудитории, поскольку тогда он не меняет имеющуюся картину мира аудитории, а, наоборот, опирается на нее. Степень сопротивления такому объекту будет резко меньше.

Мы можем рассмотреть вышеназванные параметры виртуальной революции на нескольких вариантах смены власти: двух удачных (Чехословакия и Румыния) и одном неудачном (Китай). Мы построим наше изложение по одному пути, отталкиваясь от жертвы как ключевого элемента, задающего главный элемент сюжетности, легитимизирующей смену власти. Более точно следует сказать, что смена власти легитимизируется предварительной виртуальной частью, обвиняющей власть. Жертва, скорее всего, лишает власть права на защиту, тем самым выступая в роли своеобразного блокиратора дальнейших действий с ее стороны.

В Чехословакии жертвой стал студент Мартин Шмид, убитый в результате применения силы полицией при разгоне демонстраций. Эти протесты проходили в Праге 1 7 ноября 1989 года. Однако ключевое событие оказалось постановочным. Студент не только реально не погиб, но даже оказался сотрудником секретной полиции [8]. Сама секретная полиция организовала эти протесты, чтобы заставить уйти с политической арены коммунистическое руководство страны.

Жертва оказалась вмонтированной в студенческие протесты, закрывая возможность для власти выйти на новые варианты борьбы с демонстрациями. Жертва выступает в роли определенного блокиратора таких будущих действий. В символической (виртуальной) плоскости это становится закреплением вводимой виртуальной конструкции, например, обозначения власти как «диктаторского режима», который не способен на демократизацию.

В Румынии на роль жертвы попал венгерский проповедник Ласло Текеш, арест которого сдетонировал события в Тимишоаре. Священника часто посещал второй секретарь американского посольства США в Бухаресте Денис Керри [9]. Фильм немецких документалистов «Шах и мат» и последующее обсуждение его в венгерской и румынской печати показали, что в данном случае работали совместно американские и советские спецслужбы, поскольку обучение происходило в лагерях на территории Венгрии.

Было подготовлено несколько десятков тысяч «профессиональных протестующих», борьба с демонстрантами на следующем витке парализовала власть. Николае Чаушеску профессионально «спасают» навстречу его гибели. Спасают те, которые его тут же расстреливают.

При этом власть в Тимишоаре действует неадекватно, отказываясь даже просто принять требования манифестантов. Все это закрепляет представление о власти как о «диктаторском режиме», поскольку власть всеми силами демонстрировала закрытость.

Китай

Китайские события стали предостережением для Михаила Горбачева, как заявлял Андрей Грачев, цитируемый историком холодной войны М. Уолкером [10]. В 2004 году отмечалась пятнадцатилетняя годовщина этих событий. При этом и сегодня китайские власти защищают правильность принятых тогда решений, хотя отрицают разумность культурной революции 1966–1976 годов [11]. Их аргументация лежит в области необходимости сохранения стабильности.

Китайские события 1989 года, вероятно, оказались исключением из правил по двум причинам:

• они получили сверхмощное освещение, поскольку на тот момент в Пекине собралось большое число журналистов в преддверии визита Михаила Горбачева;

• студенты сначала находились на площади законно (или почти законно) в связи со смертью 15 апреля партфункционера, бывшего генсека Ху Яобана.

18 апреля, через три дня после смерти Ху Яобана, студенты движутся к центру Пекина, 20 апреля власти впервые применяют силу, чтобы отогнать студентов от правительственной резиденции. 22 апреля проходят похороны, студенты передают петицию, требуя встречи с премьером государственного совета Ли Пэном. 15–18 мая состоялся визит Горбачева. Ло этого на площади разбивается палаточный городок, 13 мая несколько сотен студентов начали голодовку. 20 мая в некоторых районах Пекина вводится военное положение.