Читаем Ревизор Империи полностью

— Ожидал, что обсуждение будет более бурным. Отец Паисий удивил.

— Тем что предложил строить у линии стадион? Это его давняя идея. Как начались матчи на поле у собора, так батюшка и увлекся. Вообще очень интересный человек, новой формовки. Доведется беседовать, узнаете много необычного…

«Отец Паисий. А кто сказал, что попаданец обязательно инженер? При случае надо поболтать».

— Проект вообще поражает своей смелостью, — ответил Виктор, потому, что надо было что-то сказать, а особо отвлекаться не хотелось, — это просто чудо, что частный хозяин… — тут он снова запнулся, потому что на глаза попал портрет Тенишевой.

— А вы «Атлантикус» читали? — спросил его Ярчик. — Социализм, это более экономная система.

— Социализм? — произнес Виктор с некоторым неудовольствием. Еще не хватало здесь влезть в политику.

— Ну, я понимаю ваш скепсис. Есть такие социалисты, что готовы отдать в ведение государства все, что угодно, вплоть до варки обеда и мытья полов. Но, уверяю вас, это не социализм, это исправительный дом. Для исполнения всяческих повинностей тогда просто не хватит рабочих рук. Разумный социализм — это когда государство берет на себя производство одежды, питания, и самых необходимых предметов потребления, когда оно создает пути сообщения, строит электростанции и разные казенные здания и выпускает материалы для их строительства. Товары, спрос на которые может сильно колебаться — предметы роскоши, строительство частных домов, выращивание овощей и фруктов, или, скажем, печатание газет, лучше оставить в частных руках. Наконец, государство направляет работу крупных фабрик, от которых зависит жизнь целых городов и всего национального хозяйства, через комиссариаты, казенный заказ и выкуп части акций. Вы спросите, для чего это надо?

— Для подготовки к войне?

— Это тоже важно, но главное — тогда можно будет принять указ, по которому государство обязано дать работу каждому, кто хочет добывать свой хлеб в поте лица, а это освободит рабочего от его кабального положения перед хозяином. Голод, нищета и бунты уйдут в прошлое уже при нынешнем государе на склоне его лет. У вас есть возражения?

— Ни малейших. При нынешнем — это хорошо. Но мы со своими спорами совсем забыли наших дамах.

— Нисколько-нисколько! — воскликнула Анни. — Напрасно вы думаете, что женщин интересуют только шляпки, ткани и сплетни. Продолжайте, очень интересно. Говорят, что социалисты против религии и за свободу любви?

Ярчик расплылся в улыбке.

— Лучшее, что могут сделать социалисты, мадам, так это оставить реформы религии и семьи на усмотрение будущих поколений, которые уже освоятся при социализме, и будут иметь на этот счет свое мнение, не замутненное нынешней необходимостью ставить деньги превыше всего.

— Полагаете, они будут мудрее нас?

— У них будет наш опыт, мадам. Они разложат по полочкам все наши ошибки.

Улица встретила их неожиданной свежестью; воздух был вкусен, как ключевая вода и напоен ароматом цветущих деревьев, на дорожках стояли лужи. Пока в зале решалась судьба города, за стенами, похоже, пронеслась небольшая гроза.

— Господа, какая восхитительная ночь! Но что же вы замолчали? Я хочу услышать спор. Виктор, ну возразите же, наконец.

— Для вас — с удовольствием. На мой взгляд, такой социализм — это утопия. Я понимаю, что есть люди поистине благородные, вроде княгини, есть добрая воля Общества, есть политика господина Зубатова поддерживать профсоюзы…

— Простите, перебью: вы уже вступили? — вклинился Ярчик.

— Да, после обеда. Взносы там небольшие… Но что такое добрая воля перед жаждой денег и власти? Сегодня профсоюзы покрывает господин Зубатов, а кто будет потом?

— Вполне здравые рассуждения. Как вы думаете, почему Зубатова до сих пор не сместили?

— Полагаю, вы знаете ответ.

— Практически да. Любая власть держится на немудреном девизе. Вы его знаете. «Разделяй и властвуй». Нашему государю надо, чтобы купцы и фабриканты бежали к нему с просьбами повлиять на аппетиты рабочих союзов через Зубатова, а рабочие бежали к нему же с просьбами защитить от хозяев. Государь нужен и тем и этим, и пока он, как циркач на проволоке, удерживает баланс, обе стороны нуждаются в его, лично его власти.

— А он не окажется между двух… Меня искренне радуют проводимые государем меры, и хотелось бы ему здравия и благополучия.

Ярчик неожиданно расхохотался.

— Не ожидал увидеть в вас ярого монархиста. Но если так — ничего не угрожает. Кровавая революция в Германии и Австро-Венгрии и последовавшие расправы над восставшими привели к тому, что и деловые круги, и, так сказать, пролетарский элемент, видят в государе ту каменную стену, за которой можно пересидеть европейские смуты… А вы кого-то ищете? Ничего, я просто заметил, что вы оглядываетесь по сторонам.

— Да вот, жду Фантомаса.

— Вы такой впечатлительный? — удивленно воскликнула Анни. — А, нет, я поняла: ваше настоящее имя Жером Фандор.

— Ага. Комиссар Жюв. «Его мы в пух, его мы в прах, эй вы, потише пойте там в кустах…» С вами никогда такого не было — живешь, живешь и вдруг…

— БАХ!!!