Читаем Рецепт предательства полностью

– Нет, мой неопасен. Это смыв с легких, с трупа. Известно, что труп сделался трупом в результате легочной инфекции, а вот что именно там доминировало, никто выяснять не хочет.

– Это что-то связанное с твоей работой? Ты ведь, если не ошибаюсь, частными расследованиями занимаешься?

– Да, связано. И ты, Женечка, моя последняя надежда. Мне жизненно важно знать, была ли эта инфекция стандартным набором бацилл или чем-то определенным, ярко выраженным.

– То есть ты хочешь знать, имеются ли там преобладающие вирусы или бактерии какой-то определенной группы? Правильно я понял?

– Абсолютно правильно! Просто правильнее некуда! Я знала, что не ошибусь в тебе. Так куда мне подъехать?

– А когда у тебя будет лаваж?

– Что?

– Ну, смыв с легких. Бронхоальвеолярный лаваж. Так это называется.

– А-а… А ты… как бы вообще… уже имел дело с такими вещами?

– Конечно. Ведь у нас микробиологическая лаборатория, нам часто привозят материалы на экспертизу, и криминальные в том числе. Гистологию и прочее там… Мы все делаем.

Какой, однако, ценный кадр имеется, оказывается, среди моих одноклассников! И как непростительно с моей стороны было так долго пренебрегать им. Но ничего, теперь-то уж я своего не упущу.

Записав адрес и договорившись, что подъеду завтра утром прямо из морга, я нажала на сброс и поехала домой.

Что ж, день закончился не так уж плохо. Хотя и нет пока у меня в наличии конкретных и впечатляющих результатов, зато определились пути, и, надеюсь, не далее чем завтра очень многое уже прояснится.

«Надеюсь, сюрприз, который напророчили мне кости, не за горами. Не все же мне, преодолевая препятствия, с неосуществленными планами прозябать», – думала я, припарковываясь у своего подъезда.

Следующий день оказался по-настоящему безумным.

Утром, приняв контрастный душ и подзарядившись чашечкой крепчайшего ароматного кофе, я чувствовала себя готовой и к труду, и к обороне, и, как выяснилось впоследствии, эта готовность пришлась весьма кстати.

Первым делом я поехала к Светке.

Благодаря частым повторениям ее способность превращать меня в Эльвиру Быстрову была доведена уже до автоматизма и перевоплощение заняло рекордно малое количество времени.

Рыжий Валера тоже ждал меня с нетерпением. Кажется, он надеялся, что хотя бы порция пресловутого лаважа подвигнет меня сходить с ним на экскурсию по тарасовским ресторанам, но я сочла за лучшее и на сей раз его разочаровать. Слишком много экскурсий еще предстояло мне совершить в связи с этим делом, чтобы тратить драгоценное время на Валеру из морга.

Заполучив в свои руки какую-то колбу с мутноватой, весьма подозрительной на вид жидкостью, я поспешила к машине, напутствуемая заботливым напоминанием о том, что срок годности образца ограничен.

– Света, на сегодня всех остальных клиентов можешь смело отменять, – говорила я, снова садясь в знакомое кресло перед зеркалом. – Сейчас ты должна сделать из меня саму себя, а максимум через час я приеду снова, чтобы превратиться в шатенку.

Сняв парик и смыв макияж, я снова села в машину и поехала отыскивать секретную лабораторию Жени. Судя по адресу, располагалась она где-то на выселках, в зоне скорее более промышленной, нежели жилой.

Проехав через весь город и немного поплутав среди незнакомых мне дореволюционных построек, я подъехала наконец к обшарпанному двухэтажному зданию, по виду тоже весьма похожему на морг или что-то в этом роде.

Доисторическая развалюха меньше всего наводила на мысль о принадлежности иностранным или отечественным спецслужбам, однако первым, на что я наткнулась при входе, была будка охранника и вполне современного вида турникет с загорающимися красными и зелеными стрелочками.

Когда я вошла, горела, разумеется, красная.

– Добрый день! – лучезарно улыбнулась я. – Могу я видеть Евгения Балабина?

– Паспорт, – лаконично ответил немаленький мужчина в какой-то загадочного вида униформе.

Пришлось подчиниться.

Списав мои данные, охранник нажал на кнопку, и загорелась зеленая стрелочка.

– Второй этаж, пятнадцатая комната, – звучало мне вслед, пока я проскальзывала сквозь вертушку.

Первая мысль, которая возникла бы, наверное, у всякого, впервые оказавшегося в пятнадцатой комнате, это мысль о ремонте. Я не стала исключением. Окидывая взглядом облупленные потолки и окрашенные, по-видимому, очень давно чем-то неопределенным стены, я думала, что микробиология в нашей стране – что-то вроде падчерицы у злой мачехи. Хотя, казалось бы, перспективная наука…

– Таня! Привет! Рад тебя видеть.

Из-за стола, заваленного папками и кипами бумаг, навстречу мне поднялся Женя, и сразу стало ясно, что неизменным остался не только голос. Те же кудри, те же веснушки, те же очки… То же лицо, которое я видела каждый день в школе, и потом, на выпускном вечере, и потом, через несколько лет, на встрече выпускников. Время не имело над ним власти.

«Красоту, ее ничем не испортишь», – немного некстати вспомнила я фразу из какого-то фильма.

Впрочем, иронизировать было некогда.

– Здравствуй, Женя. Рада, что наконец нашла тебя. Ты засекречен, как американский шпион.

– Я?!