Красноречивый взгляд Валерия неопровержимо свидетельствовал о правдивости этих слов, но и на этот раз я устояла. Нужно было узнать про Женьку и лабораторию, надо было подготовиться к визиту во все эти бесчисленные галереи, возникающие на моем пути как черти из коробочки. Не говоря уже о том, что я до сих пор еще не заглядывала в блокнот Всеславина, а накопленного материала было уже вполне достаточно, чтобы целенаправленно порыбачить в этом море.

– Немного терпения, Валерий, – многообещающе глядя, ответила я на недвусмысленный призыв. – Сейчас не совсем подходящее время. Не забывайте, в нашей семье траур.

Валерий тяжко вздохнул, и только безупречное воспитание не позволило ему вслух произнести: «Ну что еще там за траур такой у вас?» – фразу, которая ясно читалась на его лице.

Договорившись, что завтра в десять часов заеду за образцами, я снова отправилась к Светке.

«Ох уж эти мне кости! – думала я, сидя за рулем. – И ни разу не соврут, не ошибутся. Сегодня ведь снова вышло, как они предсказывали, – все преграды я преодолела, а результатов – ноль. Надеюсь, хоть долгожданный сюрприз порадует меня. Что бы это такое могло быть?»

– Что это за дело в этот раз у тебя? – говорила Светка, снова превращая меня в саму себя. – По сорок раз на дню внешность меняешь.

– Такое попалось, Света, я не выбирала. Я тебе даже больше скажу, на завтра ты должна придумать мне еще один неповторимый образ. Нужно сходить кое-куда, а там я не хочу появляться ни в образе частного детектива, то есть в своем, ни в образе жгучей брюнетки, в котором я уже появлялась… в другом месте.

– Тогда придется сделать из тебя рыжую, другого не остается.

– Пойдет. Только… как бы это тебе сказать… не совсем рыжую, – говорила я, вспомнив огненные патлы Валерия. – А так… скажем, шатенку.

– Можно и шатенку. А лицо? Свое оставишь или снова кого-нибудь неожиданного из тебя лепить? Мне по времени нужно сориентироваться, грим дольше делать, чем обычный макияж.

– Да нет, Света, делай обычный. Там, куда я собираюсь в этом новом облике, мой старый никому не известен. Главное, чтобы он явно в глаза не бросался, чтобы не сказали потом, что вот такая-то и такая-то здесь, дескать, бывала. Чтобы не узнали, что сыскарь приходил к ним понюхать, чем пахнет. Но если у тебя найдется рыжий парик такого же качества, как черный, думаю, основная проблема будет решена, никто не догадается. Все запомнят незабываемую прекрасную шатенку.

– Поищем, может, и найдется.

Решение посещать галереи в другом облике сложилось как-то естественно и само собой, без предварительного обдумывания.

Если представление, составленное мною о среде, с которой я имею дело, правильное, визиты сыщиков там будут вызывать однозначное отторжение независимо от того, частные ли это лица или представители государственных органов. А информация о том, что Тамара наняла детектива, наверняка уже распространилась. Если я приду с расспросами от своего имени, мне ничего не расскажут.

Остается только надеяться на свою коммуникабельность и умение любыми путями получать нужную информацию, поскольку пути здесь снова вырисовываются отнюдь не прямые.

Кем бы мне представиться? Художницей? Коллекционершей?

Нет, художницей рискованно. Нужно знать всякие профессиональные примочки, а у меня с этим никак. Это то же самое, если бы какая-нибудь художница вздумала представиться частным детективом.

Коллекционерша, причем начинающая. Богатая дурочка, которой некуда девать деньги и которой пришла безумная идея вкладывать их в живопись.

Да, пожалуй, так. Пожалуй, это прокатит. Если я и проколюсь где-то, мне, как начинающей, простится, и в то же время милая неопытность – прекрасный повод для задавания разнообразных вопросов, в тему и не в тему. А это как раз то, что нужно.

Приняв свой первоначальный облик и рассчитавшись с неутомимой Светкой, я поехала домой.

Нужно было разыскать Женьку и разузнать про его лабораторию, продумать хотя бы в общих чертах стратегию поведения во всех трех галереях, да и ежедневник Всеславина просмотреть наконец. Хоть одним глазом. Перед походом по галереям это может оказаться весьма полезным.

Глава 3

Найти в каменных джунглях нашего города Женю Балабина оказалось труднее, чем отыскать иголку в стоге сена.

Я обзвонила почти всех одноклассников, и ни у кого не оказалось никаких его координат. Тихий и незаметный в школе, после ее окончания Женя практически канул в небытие, и, если бы не нечастые его появления на встречах выпускников, мы бы и не знали, жив ли он до сих пор.

Наконец, почти отчаявшись отыскать самого нужного для меня сейчас человека, я позвонила нашей классной руководительнице.

– Александра Михайловна, выручайте, – возопила я после первых приветствий. – Ели вы мне не поможете, не поможет никто. А если мне сейчас никто не поможет, я впаду в отчаяние и даже не знаю, какие роковые последствия все это за собой повлечет.

– Танечка, не пугай меня. Что случилось? Я рада буду помочь всем, чем только смогу.

– Александра Михайловна, вы помните Женю? Женю Балабина. Тихий такой веснушчатый мальчик. Червячков любил…