Овцы мерзнут. Начало ноября. Уже семь дней они толкутся вокруг овчарни, сбившись в кучку, но не могут попасть внутрь. Снег еще не выпал, но по утрам на земле выступает изморозь, холод стоит собачий. У некоторых овец начался понос, в шерсти застряли комочки навоза. Полоса травы возле изгороди общипана до самой земли, овцы просовывали головы между реек ограды и обглодали все съедобное, что нашли, тощие кустики травы и корешки. Из свинарника доносятся дикие вопли. Свиноматка так зализала и изжевала одного из поросят, что он стал похож на тюленя и видом, и цветом кожи. Восьмой день подряд солнце заходит, а никому так и не досталось ни воды, ни корма. А что же куры? Двух заклевали насмерть, а еще одна потеряла все перья и покрылась струпьями и ссадинами. Остальные курицы топчутся рядом и без всякого сочувствия клюются и щиплются налево и направо. Писательница тщательно изучила вопрос, в книге упоминаются такие подробности, додуматься до которых сама она никак не могла, считает Эдгар. Эдгар и сам работал на хуторе, говорит он, и знает, сколько времени пройдет, прежде чем, скажем, у лошади произойдет дегидрация, или, скажем, овцы начнут кидаться друг на друга. Книга написана хорошо, считает Эдгар. Концепцию отличает цельность, никаких стилистических выкрутасов. А добиться этого было непросто, ведь все происходящее в книге описывается с точки зрения животных, притом что, как известно, животные не умеют говорить. Как описать страдания голодной коровы? У коровы четыре желудка, но полное отсутствие вокабуляра. Что делать писателю, если он хочет описать страх и растерянность свиньи, не получающей должного ухода, обращаясь к присущей свинье гамме ощущений? Нет, Эдгар не верил, что добиться этого возможно, пока не начал читать; но эта писательница ей-богу сумела хитроумно раскусить этот нарративный орешек.

Перевозки