Читаем Ресницы полностью

Ресницы

Дьявол возле забора играет с цыплятами и воробьями,пот, со лба испаряясь, становится сильно соленым туманом,и хохочет по-детски Непарнокопытный, и как бы нулямиокольцованный смех опускается в травы дурманом.Рыбы жидко живут, и, подпенясь, подводные белые слюниэтих неголосистых, отравленных жабрами тварей,проплывают по озеру в правдоподобном июлеоболочками слов, сатанея в июльском кошмаре.Дьявол ждет снегирей, и они прилетят, как ни странно.Как ни странно они прилетят (в это можно не верить).Все становится поздно, когда все становится рано.Дьявол ждет снегирей, а к нему направляется лебедь.Двое маловлюбленных лежат возле волн водоема,неслепыми летают над ними серьезные слепнии кусают лежащих, но боль этим двум не знакома –так они порешили в своем подсознании летнем.Вот стоят голоса, как столбы из песка или твердого дыма,и щекочут словами то травы, то камни, то травы,то цыплят с воробьями, то Дьявола сверху и с тыла,и Вонючий хохочет то слева лежащих, то справа.Жизнь стрекочет в пыли, начинается ветер, шуршаньетолстокожей листвы пародирует треск паутиныне простой, а гигантской, вокруг происходит касаньеили губ, или рыб, или следствия с пеной причины.Ты стоишь у ручья, закругляя пространство молчаньем;в пятистах километрах от этого места я делаю книги;пятиокая смерть, оставаясь наитьем случайным,продолжает свои не по-девичьи нежные крики…

* * *

Который крот – не видит ничего,а под землей – земля, змея и змеи,а на земле кроту – никаково,пока он позу смерти не изменит.Он не драчлив, но с умыслом жесток,и, свой армянский нос валяя в разном,он не слепой, а дважды одинок,но зрение считает делом грязным.Который бабочка – пускай летит на свет,пусть шелуха с крыла, головки, лапкискрипит, упав, ну, скажем, на конверт,лежащий ненадписанным под лампой.Пускай он бывший гусеница, онне может кушать воду и нектары,зажатый между крыльев с двух сторон,он исчезает в молодости старыми умирает сразу в никуда,что требует тройного объясненья.О бабочка – бумажная руда,добытая в пыльце стихотворенья.Вокруг нелюди, рыбы и цветы,и две щепотки пылевидной молилегко минуют муки красоты,изнемогая от волшебной боли.