Размышляя подобным образом, я, тем временем, достиг широкой лестницы, ведущей к яхте. Спустившись по каменным ступеням к самой кромке воды, я подошел к короткому мостику, соединяющему судно с берегом. Едва я вступил на этот хлипкий мостик, как из недр «Бонапарта» вынырнул какой-то верзила и преградил мне дорогу. Он успел только раскрыть рот, как получил жестокий удар в пах. Глаза верзилы закатились, он ойкнул, неожиданно пискляво, и, получив еще один удар в грудь, вернулся туда, откуда появился.

Я, не мешкая, заскочил в узкий коридорчик, ведущий во внутренности корабля. Там перепрыгнул через тело верзилы и, стараясь ступать бесшумно, двинулся дальше. С устройством судов этого типа, я ознакомился еще в Москве. На всякий случай. После первого разговора с Габором, в котором он упомянул о том, что у него есть яхта в Париже. Просто нашел в Интернете соответствующий сайт и просмотрел всю информацию о «Бонапарте». Теперь это пригодилось.

Через несколько мгновений я добрался до кают-компании, никого не встретив по пути. Дверь оказалась открыта. Я вошел туда с береттой в руке, готовый к любым неожиданностям. В кают-компании находился только один человек. Он сидел за столом, углубившись в чтение каких-то бумаг, лежащих перед ним. Услыхав, как я вошел, он поднял голову и посмотрел на меня сквозь темные очки. Это был Тарантул.

4

Узнав меня, дистрофичный начальник службы безопасности растянул свой тонкогубый рот в усмешке.

– Значит, все-таки, не поверили мне, господин Баринов? – прошипел он, продолжая противно улыбаться.

– Где Никася? – не отвечая, задал я вопрос.

Тарантул пожал плечами.

– Где же ей еще быть? Здесь, конечно.

Он попытался привстать, но я наставил на него пистолет и приказал:

– Не двигаться! Руки на стол!

Тарантул послушно положил свои тощие руки на стол. Улыбаться он перестал. Я подошел к нему сбоку, одним рывком стащил с дохляка через голову рубашку и скрутил этой рубашкой ему руки. При этом солнцезащитные очки слетели. Глазки у Тарантула оказались маленькие, темные, с редкими белесыми ресничками. Левый к тому же косил. Теперь стало понятно, почему он никогда не снимал очки. Я тщательно обыскал злодея. Оружия при нем не было.

– Сколько людей на судне? – спросил я, внимательно оглядывая помещение.

– Только вахтенный, Никася, ее охранница и я, – нехотя ответил Тарантул.

– Остальные албанцы ждут меня на Орлеанской дороге?

Начальник охраны молча кивнул.

– Как вызвать охранницу сюда? Вместе с Никасей.

Тарантул показал на сотовый телефон, лежащий на столе.

– Можно позвонить…

Я набрал под его диктовку нужный номер и, прежде, чем поднести аппарат ко рту Тарантула, предупредил:

– Учти, я понимаю телефонные разговоры на шести языках. Одно неправильное слово, мой бледнолицый друг, и ты – покойник!

Дохляк визгливо прошипел в трубку несколько слов по-французски. Я отключил мобильник и вопросительно посмотрел на Тарантула. Он понял мой взгляд и процедил:

– Сейчас придут.

– Почему ты такой покладистый? – внезапно спросил я пленника. – Даже противно…

Тот зло глянул на меня.

– Я просто понимаю, с кем имею дело. Вас же ничто не остановит. Вы, Баринов, своего рода зомби…

Тарантул хотел еще что-то сказать, но я шикнул на него:

– Тихо! У нас гости!

Первой в кают-компанию вошла высокая худая девушка. За ней следом в дверь протиснулась крепкая широкоплечая женщина со зверским лицом. Так как времени у меня было в обрез, а великих дел предстояло совершить еще множество, я без церемоний слегка хлопнул албанскую розу ладонью в висок. Женщина сразу обмякла. Я подхватил тяжелое тело и осторожно уложил его на пол. При виде меня, Никася вскрикнула от неожиданности.

– Не бойся меня, девочка, – ласково произнес я. – Я здесь, чтобы тебе помочь.

Никася недоверчиво посмотрела на меня, на полуголого Тарантула со связанными руками, потом закрыла лицо руками и заплакала. Одежда на ней болталась как на бельевой веревке. Черные круги вокруг глаз, спутанные грязные волосы – весь ее неухоженный, изможденный вид свидетельствовал о том, что здесь она оказалась явно не по своей воле.

Я позволил девушке дать волю чувствам. Пока она приходила в себя, я занялся бумагами, лежащими на столе. Похоже, что именно из-за них и разгорелся весь сыр-бор. Я держал в руках договор о продаже большой партии российского оружия какой-то иностранной фирме, явно подставной. К договору прилагалась целая пачка документов: дополнения, акты приемки, коносаменты, денежные переводы и тому подобная бухгалтерия.

«Пусть с этим разбираются специалисты», – решил я и только глянул, кто подписал эту липу. Тарантул хмуро смотрел на меня, пока я шелестел бумагами. Наконец, Никася немного успокоилась. Она перестала лить слезы и присела на краешек узкого откидного диванчика.

– Кто вы такой? Вас прислал папа? – спросила она меня.

– Вроде того, – кивнул я и спросил: – Что с вами случилось?

Девушка показала пальцем на притихшего Тарантула.

– Вот этот ублюдок меня похитил! Со своими албанскими друзьями.

У нее задрожали губы. Чтобы остановить у похищенной новый приступ жалости к самой себе, я быстро сказал: