Читаем Репетитор полностью

Штрафной изолятор представлял собой узкий каменный мешок, в котором ничего не было кроме меня самого. В нем нельзя было ни сидеть, ни лежать, можно было только стоять или ходить. Замуровали дьяволы! Шагая вперед и назад по холодному бетону, я вдруг почувствовал, как меня все сильнее начинает бить крупная дрожь. Вдруг ослабевшие ноги перестали слушаться. Пальцы рук затряслись как у старого алкоголика. Впрочем, это была нормальная реакция организма на то, что не так давно случилось в пресс-хате. Чтобы отвлечься, я подумал о том, как такие условия содержания задержанных соответствуют нашей гуманной Конституции, в которой в части второй статьи двадцать первой говорится, что никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Несоответствие уголовно-исполнительного законодательства нашей Конституции до сих пор не привлекло внимание ни Конституционного суда, ни Федерального Собрания, ни Президента страны. Что касается меня, то я вообще незаконно содержался под стражей. Никаких следственных действий со мной не производили. Следователя, этого гада Ульянова Роберта Валеевича, я тоже больше не видел. Меня хотели сделать пешкой в чьей-то грязной игре, как часто пишут авторы детективных романов. И в данный момент, мне ничего не оставалось делать, как просто ждать, что будет дальше.

Плечо, раненное заточкой, немного болело, но кровь больше не текла. Все тело ныло после перенесенного напряжения и нескольких ударов дубинками. Я чувствовал сильную усталость, но больше всего дискомфорта испытывал от того, что был чертовски грязен после свалки в пресс-хате. Хотелось принять душ или хотя бы хорошенько умыться теплой водой с мылом и сменить одежду. Чтобы отвлечься, я, по примеру самураев прошлого, тоже попытался сложить изысканное стихотворение. Однако в голову почему-то все время лезли нравоучительные вирши с плаката в вытрезвителе, которые я видел много лет назад:

«И ничего не стыдно мне смотреть людям в лицо. И сломал я не деревцо, а шестерых подонков, и правильно сделал», – убеждал я себя. Мою беседу с самим собой прервал лязг открываемой двери.

Словно прочитав мои мысли, меня под сильным конвоем доставили в умывальную комнату. Там сняли наручники, дали мыло, полотенце и разрешили привести себя в порядок. Что я и сделал с большим удовольствием. Потом врач обработал мои раны и ссадины. Судя по всему, была уже глубокая ночь, когда меня доставили в какой-то кабинет, дали немного поесть и даже налили стакан сладкого чаю. Все эти мероприятия были проведены охраной практически молча. Согласившись с таким стилем работы – молчаливая серьезность, я тоже вопросов не задавал и никакого удивления не выказывал.

После того, как поздний ужин был окончен, охранники убрали посуду со стола, и в кабинет вошла стройная женщина.

– Здравствуй, Сережа. Все шагаешь по трупам? – приветствовал меня знакомый мягкий голос.

Этот нежный голос принадлежал Леночке или, если по взрослому, Елене Николаевне Афанасьевой, бывшей моей коллеге. Лена всегда была, что называется, комсомолка, спортсменка и просто красавица. Высокая блондинка, с отличным знанием трех иностранных языков и мужской психологии. В свое время, поработав с ней, я понял, что, кроме привлекательной внешности, она обладает железным характером, изворотливым умом и огромным честолюбием. Прошедшие годы почти не отразились на внешности моей коллеги. Лена по-прежнему была подтянута и элегантна. Умело наложенная на лицо косметика скрывала первые морщинки у больших голубых глаз, которые сейчас смотрели на меня с легким любопытством.

– Привет, Лена. А что, есть жертвы? – удивился я, хотя и понимал, что было бы странно, если бы их не было.

– Трое в больнице на койках, двое в реанимации, один в морге, – с готовностью доложила красавица.

Я молча пожал плечами. На войне – как на войне.

– Пойми Сережа, после того, что ты натворил, я – твой последний шанс. Александр Александрович поручил мне в последний раз поговорить с тобой. Может быть, ты прислушаешься к голосу разума и перестанешь изображать героя-одиночку. Зачем тебе нужно ставить крест на своей жизни? Ведь не произошло ничего особенного. Тебя попросили оказать небольшую услугу старым товарищам. Небольшую, но важную. Только и всего. А ты, вместо того, чтобы помочь, начал играть в какие-то игры. Изображать из себя самурая-анархиста. Я никому не нужен и мне никто не нужен. Ты не ребенок и должен понимать, что тебе не позволят делать то, что ты хочешь. Так что, как говорится, расслабься и постарайся получить удовольствие.