Я встал, сжал руки в кулаки и произнес про себя свое кодовое слово – «ррраха!». В течение какой-то секунды я – скромный интеллигентный человек, преподаватель иностранных языков, «ботаник», исчез. Вместо меня появился мой двойник – беспощадный Ангел Смерти. Все мои чувства обострились до предела. Воздух вокруг меня стал прозрачным и плотным; свет – ярким. Я мог разглядеть пылинку, лежащую на полу в трех метрах от меня. Звуки стали звучать отдельно, очень ясно, не сливаясь в общий шум. Тело наполнилось такой энергией и силой, что казалось, я мог бы кулаком легко пробить толстую каменную стену. Окружающие меня люди превратились в слабые мягкие куклы, которые медленно и неуклюже шевелились. Я понял, что они обречены и их уже ничто не спасет от Ангела Смерти, который пришел сюда забрать их жизни. Впрочем, внешне я нисколько не изменился, потому что Муха ничего не заметил и слегка подтолкнул меня к столу, из-за которого навстречу поднялся Колючий. Молниеносным ударом ребром ладони в шею пониже уха я отправил Муху на пол камеры.

– Каблук! Локатор! Мочи гада! – услышал я рев Колючего.

Два тяжеловеса выскочили из-за стола и кинулись на меня. Но прежде чем они успели до меня добраться, я уже был возле смотрящего. Он неуклюже попытался схватить меня за ворот, но я был быстрее. Основаниями ладоней я ударил его в глазные впадины и тут же присев, нанес страшный удар кулаком в пах, вложив в удар, все свои девяносто пять килограммов. Не подымаясь, я развернулся на пятках и одним прыжком оказался на столе, сбоку от одного из здоровяков. Подхватив на ходу со стола чайную ложку, я вогнал ее ручкой вперед противнику в ухо. Хлынула кровь. Подпрыгнув, я избежал подсечки от второго тяжеловеса и приземлился на пол возле кровати, где еще недавно Муха с товарищем играли в нарды. Сейчас Муха неподвижно лежал на полу возле, корчащегося от боли, Колючего, а его партнер по нардам, впавший от неожиданности случившегося в ступор, сидел и, не мигая, смотрел расширенными от ужаса глазами на меня. Пока его можно было не опасаться.

– Неваляшка, проснись кореш! – звал тем временем мой уцелевший противник товарища, все еще спокойно спящего наверху.

Я решил атаковать здоровяка, пока к нему не прибыла помощь. Сблизившись на расстояние удара, я легко отбил его правую руку, которой он пытался достать меня в челюсть типичным боксерским кроссом. Противник поднял руки и ушел в глухую защиту, отступая от меня вдоль стола к стене. Я схватил кружку, стоявшую на столе и метнул ее в голову боксера. Кружка попала ему по рукам и содрала кожу. От удара он инстинктивно прижал руки плотнее к лицу и на какой-то момент потерял меня из вида. Стремительно сократив расстояние до здоровяка, я изо всех сил ударил его ногой в живот ниже пупка. Руки несчастного опустились, и он получил еще один удар – прямой в челюсть. Потеряв сознание и, бессильно раскинув руки в стороны, боксер рухнул на спину, ударившись головой о стену. В этот момент я почувствовал за спиной какое-то движение и легкую боль сзади в плече. Крутнувшись вокруг своей оси, я перехватил руку еще одного противника, того, который до этого спал, а теперь проворно пытался меня убить. В его руке опасно блеснуло узкое лезвие заточки.

«Посмотрим, какой ты «Неваляшка», – мелькнуло у меня в голове. Резко упав на колени, я перебросил этого соню через себя и сломал ему руку. Раздавшийся вопль вывел, наконец, последнего боеспособного обитателя камеры из ступора и он бросился подымать упавшую на пол заточку. Но я опять был быстрее. Не вставая на ноги, я перекатился по грязному окровавленному полу и, подобрав смертельное оружие, метнул его с колен в подбегающего врага. Заточка вошла ему точно в шею, под кадыком. Последний из моих противников захрипел и упал вниз лицом. Весь бой занял менее минуты. С пресс-хатой все было кончено.

8

Остаток этого бурно прожитого дня, я провел в штрафном изоляторе, куда был доставлен целым отрядом надзирателей. Ввалившись втроем в камеру сразу после окончания сражения, они сначала вызвали подкрепление, потом сковали меня по рукам и ногам и, на всякий случай, врезав мне несколько раз дубинками, почти отнесли на руках в шизо. Впрочем, принятые против меня меры безопасности были напрасны, так как никакого сопротивления я не оказывал.