Читаем Ренессанс полностью

– Он оттуда? – Бровь Скэриэла вопросительно изогнулась, он встал надо мной, точно на допросе. – Я думал, твой отец не берёт на работу полукровок, рождённых в Запретных землях.

– Как оказалось, берёт. У Чарли хорошие рекомендации.

Он сжал губы, словно раздумывал о чём-то. Я механически перелистнул ещё одну страницу.

– Что читаешь? – Скэриэл ловко перелез через меня и лёг у стены, подперев рукой голову; на лице его играла лёгкая улыбка, как будто не он сейчас сердился. – По учёбе?

– Историю тёмной материи. Сплошная теория, скука смертная. – Я закатил глаза. – Но если я завалю практику, то мистер Аврель может задать мне вопросы по теории, чтобы повысить оценку.

– Мне кажется, это должно быть интересно.

– Интересно было бы, если бы в каждом параграфе не расписывали, что чистокровные – высшая ступень эволюции.

– Как же без этого, – смеясь, произнёс Скэриэл. – Вдруг чистокровные забудут об этом хоть на минуту? Боюсь представить, что будет. Кстати, не хочешь попрактиковаться?

– В чём? – лениво протянул я. – В тёмной материи?

– А в чём ещё? – Он потянулся через меня к прикроватному столику за сборником стихотворений. – Не в поцелуях же? – Он охнул: я пихнул его книгой в бок.

От его тела исходило тепло, словно Скэриэл был ходячей печкой. Вздохнув, я закрыл учебник и принялся тереть глаза. Всё равно не читалось. Может, потому, что спал я ужасно, думая о нашем ночном разговоре. Сердце опять ёкнуло, когда Скэр наклонился надо мной и случайно задел отросшей прядью по щеке. Он просто тянулся за книгой, он не собирался опять хватать меня за руки и говорить что-то, что выбьет из колеи: про моё одиночество и прочее. Его поведение… оно ведь не поменялось. Скорее поменялось что-то в моей голове. Я стал комком нервов и ничего не мог с этим поделать.

«Ты ничего не хочешь мне рассказать?»

«Так ты приёмный?»

«Ты врёшь мне? Да?»

«Что ещё ты скрываешь?»

Если бы сейчас он спросил хоть что-то из этого, я бы умер. Но он молча лёг обратно и зашелестел страницами. Я громко сглотнул. Скэриэл обратился ко мне:

– Ты знал, что Рембо и Верлен были очень близки? – Он показал мне название томика: «Пьяный корабль». – Говорят ли об этом на уроках литературы?

– Если бы, – хмыкнул я, поражаясь его умению везде находить пикантные детали. – Мы на уроках редко затрагиваем личную жизнь поэтов и писателей.

– Верлен разрывался между молодой женой Матильдой и своим вдохновителем Артюром. Мне нравятся у него некоторые строчки. – Он посмотрел мне в глаза и, понизив голос, процитировал:

Он замолчал, глубоко вздохнул и продолжил:

Я невольно вцепился в книгу. Это чтение пробирало до мурашек. Меня охватило необъяснимое волнение, хотелось куда-нибудь сбежать. Я будто падал в пропасть или подглядывал за чем-то, что не предназначено для моих глаз. Может, так и было: Скэр, как всегда, когда говорил о любимой поэзии, сам напоминал одного из чувственных лирических героев. Горящий взгляд, решительное лицо, загадочная полуулыбка. Так он мог бы признаваться в любви. Не устоял бы никто.

– И кому он посвятил это? – помедлив, спросил я и зачем-то уточнил: – Поль Верлен.

Я был зачарован. Поражался очередному его таланту: играть роль не хуже Леона. И с грустью думал о том, как же много история знает тонких, сложных чувств. Мы не творцы и не революционеры, но даже наша история чем-то похожа на эту.

– Артюру Рембо, – ответил Скэриэл, ложась на спину. – Это стихотворение Верлена нашли в бумагах Рембо.

– Пронзительно, – только и ответил я и осторожно уточнил: – Тебе… это близко?

Я ничего такого не имел в виду, но он, кажется, вздрогнул. Ответил неохотно:

– Может быть. В каком-то смысле. Я тоже будто живу не совсем свою жизнь. Жизнь, в которой мне тесно.

– А какая была бы твоя? – Я сглотнул. Этот разговор казался мне очень личным. Возможно, самым личным за последнее время. Если не за всю нашу дружбу.

Скэриэл молчал.

– Скэр?..

– Ты ещё хочешь в Запретные земли? – вдруг отстранённо спросил он, продолжая смотреть в потолок. – Со мной. Мы ведь давно собирались.

– Конечно! – воскликнул я, поворачиваясь к нему. – Но…

Мне не нравилось, что он перевёл тему.