Читаем Ренессанс полностью

– Наверное, среди твоих друзей нет жестоких чистокровных, но именно такие хозяева чаще всего и бывают, – вдруг сказал Чарли, не отвлекаясь от дороги. – Тебе, конечно, с этим никогда не столкнуться, но вот если бы ты притворился полукровкой, перекрасил волосы, не знаю, линзы надел, что ли, и попробовал денёк поработать прислугой, то понял бы, какой это неблагодарный труд. Могут и оскорбить, и унизить, и ударить. Поэтому такие хозяева, как ты, на вес золота.

Чарли словно открыл ящик Пандоры. Я намертво вцепился в эту мысль: притвориться полукровкой, чтобы на своей шкуре прочувствовать все прелести такой жизни – и теперь не мог думать ни о чём другом. Всё горело внутри – так хотелось обсудить это со Скэриэлом. Он бы точно оценил эту опасную идею! Но когда Скэриэл открыл дверь, я вспомнил о нашей бурной встрече у ворот, потом – о дурацкой ссоре, то ли из-за Чарли, то ли из-за чего-то большего, и опять растерялся.

Скэр дружелюбно принялся стягивать с меня мамин шарф и куртку. Я стоял столбом. Он, наконец заметив неладное, остановился и участливо спросил:

– Ты в порядке?

– Ага. Голова болит, – бросил я первое, что пришло на ум. – Ребята ещё не приехали?

– Ты первый. – Скэриэл разглядывал меня, казалось, с лёгкой насмешкой. Будто видел насквозь.

– Что? – мрачно спросил я и убедился, что прав.

– Ты всё не можешь успокоиться? – поддразнил он.

– Я вообще о другом думал! – неловко отбил атаку я, но сделал лишь хуже.

– О другом – это?.. – уже откровенно веселился он. – Откуда ты знаешь, на что я намекал?

– Прекращай, – грозно закончил я, скрестив руки на груди.

Скэриэл вздохнул и пошёл на попятную.

– Извини. Просто… – он помедлил, улыбнулся уже мягче и понизил голос, – просто это забавно, Готи. То, как ты пугаешься самых простых поступков. И чувств. Как будто в них есть что-то…

– Давай просто оставим это, ладно? – сухо перебил я и сел на диван. – Мне хватит одного психотерапевта.

Видимо, я был слишком груб: Скэриэл вдруг нахмурился и покачал головой.

– Нет. Не собираюсь.

Он начинал сердиться, я это видел. Конечно, мне не хотелось, чтобы про себя он окрестил меня неблагодарной свиньёй, которой плевать на его эмоции.

– Скэр, – тихо начал я. – Я очень ценю твою помощь – с экзаменом, со всем. Ты мне важен. И я… – тут я немного слукавил, – вовсе не стыжусь того, что кинулся тебе на шею, как влюблённая девчонка, если вдруг ты подумал…

Скэриэл ухмыльнулся при последних словах, но тут же опять помрачнел. Встал напротив, скрестил руки, как я минутой ранее.

– Тогда что не так? Дело в том, что я полукровка? Обниматься с полукровкой можно, только когда никто не видит?

Я застыл как громом поверженный. Если Скэриэл хотел, чтобы я чувствовал себя виноватым, то ему это удалось. Он был прав. Повторил ровно то, о чём я думал, уводя его от лицея, дальше от посторонних глаз. Но найти хоть какое-то оправдание, почему я это сделал, чего вдруг испугался, значило подвести отца. Отца, который, возможно, впервые поговорил со мной как со взрослым. Как с тем, кому можно доверять серьёзные вещи.

Между нами выросла ещё одна тайна. И это было ужасно.

– Мне жаль, – только и смог выдать я, понурив голову.

– Нет-нет, – торопливо проговорил Скэриэл, сев рядом и опустив руку мне на плечо. – Я не хотел тебя задеть. Готи, мне не нужны твои извинения и муки совести. Я хочу, чтобы ты честно во всём признался в первую очередь самому себе. В смысле… – пальцы сжались почти до боли, – дальше нам не будет проще. Ты точно не решишь, что тебе лучше без меня?

Я потрясённо посмотрел на него – и даже не нашёл сил стряхнуть руку с плеча. Я не был готов признаваться в чём-либо, да я не хотел думать о подобном! По крайней мере, сейчас. Скэриэл выжидательно молчал. Наверное, он помнил, как однажды – незадолго до унизительной отцовской пощёчины – я сказал: «Я не стыжусь, что дружу с тобой». Я не стыдился и сейчас, но выглядело-то всё иначе. Только слепой бы не заметил: моё «милое» смущение у лицея было вовсе не милым. Скорее трусливым.

– Я не буду давить на тебя. – Скэриэл расстроенно махнул рукой и встал, так и не добившись от меня внятного ответа. – Мне это тоже не нравится. Можем больше не говорить на эту тему… но ты ведь сам понимаешь, она никуда не денется.

– Спасибо, – угрюмо сказал я, хотя, честное слово, лучше бы промолчал.

– Да не за что, обращайся, – ядовито добавил он, отходя и расправляя плечи. – Вдруг кто узнает, что ты близок с полукровкой. Как низко ты пал, что скажут папочка и друзья? Я же не Чарли, я тебе не прислуживаю!

Я свирепо взглянул на него. Казалось, теперь пощёчину дали мне.

– Ты ведь знаешь, что не в этом дело! – крикнул я в гневе.

– А в чём же? Чем ещё я недостаточно хорош для тебя?! – рявкнул он.

– Да при чём тут это! – Я вскочил с дивана. – Боже…