Читаем Ремейк кошмара полностью

— Он заметает следы! — закричала, перекрикивая завывания ветра, Юлия. — Понимаете, он заметает следы. А это значит: он боится!

И устремилась дальше, к дубу, в дупле которого они нашли нож.

Она нашла нож. Как будто знала, где искать.

Знала?

А там, в глубине, виднелись здания — и старые воспоминания заставили Юлию содрогнуться. Воспоминания, от которых она хотела избавиться. И считала, что этот кошмар прошел.

Но, судя по всему, кошмар только начинался…

(В-Б, В-Б, В-Б. Веселые бельчата, веселые бельчата, веселые бельчата…)

Дождь хлынул ровной бетонной стеной, а Юлия неслась меж деревьев, желая одного: оказаться там, где она была уже давным-давно. Ей на мгновение показалось, что она заметила между деревьев черную фигуру, однако приказала себе не смотреть туда.

Хотя кошмар, если его не замечаешь, от этого вовсе не исчезает.

Часть забора обвисла, открывая проход на территорию лагеря. Юлия подбежала под навес первого попавшегося домика, на стене которого был нарисован огромный веселый бельчонок.

Наверное, такой же, как и тот, которого она переехала.

Того, которого она убила…

Младший братец Великого Белка.

Дверь домика была открыта. Юлия толкнула ее — и оказалась в помещении, в котором стояли две старые, со снятыми матрасными сетками, кровати.

Прикоснувшись к кровати, Юлия вдруг закрыла глаза. Да, это было здесь, именно здесь. В этом домике, на этом самом месте…

Тогда, много лет назад, в детском лагере «Веселые бельчата».

Она растерянно смотрит на то, как маленький мальчик, подавившись куском зеленого яблока, синеет у нее на глазах. Ребенок теряет сознание. Однако Юлия не сомневается в том, что он умрет. И что ей уже никто не сможет помочь…

Почему? Потому что никто и не должен ему помочь. Она так хотела, чтобы он выжил. Он, ее младший брат, Васечка. Тот, которого родители так любили. А ее нет.

Она хотела, чтобы он умер — и брат умер, подавившись куском яблока. И она знала, что могла ему помочь, — и даже была в курсе, что надо сделать. Потому что им только днем раньше вожатые показывали во время занятия, как спасти человека, поперхнувшегося едой.

А она не спасла. Потому что знала: Васечка, такой симпатичный, умненький и потешный, умрет, и родители снова полюбят ее, и только ее.

У них ведь не будет иного выбора, не так ли?

Так и произошло.

Все считали, что у нее шок, потому что она была вынуждена наблюдать за смертью младшего брата. А Юлия знала, что убила его. Потому что могла спасти. Потому что могла позвать помощь. Потому что…

Да, она убила. И Васечка умер.

Умер…

(В-Б, В-Б, В-Б. Веселые бельчата, веселые бельчата, веселые бельчата…)

— Так вот вы где! — закричала, врываясь в обветшалый домик, насквозь промокшая сыщица Иванова. Дождь походил на что-то сказочное, небывалое, как будто разверзлись хляби небесные, и на землю хлынули воды нового вселенского потопа.

— С вами все в порядке? — спросила сыщица, а Юлия, повернувшись к ней, сказала:

— Здесь я его убила.

Сыщица, выпучив глаза, переспросила:

— Вы кого убили?

Юлия спокойным тоном, даже слишком спокойным, пояснила:

— Своего младшего брата. Васечку. Знаете, родители по нему с ума сходили, в особенности мама, которая все время хотела мальчика. Вот я его и убила…

Сыщица, усевшись прямо на грязный пол домика, заявила:

— Час от часу не легче! И зачем вы мне это вдруг рассказываете?

— Повторяю — я его здесь убила! — проронила Юлия и указала на то самое место, где на полу восседала сыщица. Та, вскочив на ноги, заявила:

— Вы втравили меня в какую-то темную историю…

— Я знаю, — ответила Юлия. — Извините…

Они какое-то время молчали, а потом сыщица, выглянув из двери домика, сказала:

— Кажется, постепенно стихает. Ну что же, рада, что вы решили облегчить душу и признались в убийстве своего младшего брата, однако какое это имеет отношение ко всей этой истории. Ведь имеет?

Юлия медленно кивнула.

— Знаете, я ведь забыла… Точнее, думала, что забыла. Ну, то что я его убила. Эти вечные провалы в памяти, словно… Словно я не хотела помнить то, что мне неприятно. Да, я не позвала помощь. Стояла и наблюдала за его мучительной, хотя и быстрой смертью. Нет, я даже не испытывала радости или триумфа. Просто стояла и смотрела, ничего не ощущая…

Ничего…

И случилось это…

(В-Б, В-Б, В-Б. Веселые бельчата, веселые бельчата, веселые бельчата…)

В половине седьмого вечера!

Подойдя к Юлии, сыщица резко дернула ее за рукав и сказала: