Читаем Ремейк кошмара полностью

— А ты согласилась принимать его добровольно? — произнес тихо Роман. — Принимать, узнав, что это медикамент для… для страдающих тяжелыми депрессиями и…

— И? — повторила с вызовом Юлия, а муж все колебался, поэтому она дернула его за локоть. — И, Ромик?

— …и галлюцинациями, вызванными шизофренией…

Отшатнувшись, словно он ударил ее по лицу, Юлия схватила предназначавшийся ей бокал с соком и вылила его в мойку. Роман, не мешая ей, просто молча стоял рядом.

— Вот ты, значит, какой… — сказала Юлия, с грохотом ставя бокал на гранитную поверхность. — Может, ты мне вообще крысиный яд подсыпал…

— Солнышко, ну как ты можешь…

Муж попытался обнять ее, но она отвернулась. В голове билась одна и та же мысль: а что, если он говорит правду?

Собственно, Юлия и не сомневалась, что Роман говорит правду. И что тайно добавлял ей в сок (и, наверное, не только в сок) медикаменты. Которые, как Роман сказал, используются для шизофреников.

— Извини, я не хотел, чтобы именно подобная сцена и разыгралась…

Муж взглянул на нее, а Юлия отчеканила:

— Как видишь, твои надежды не оправдались. Сцена и разыгралась — причем именно такая.

— Солнышко, ну давай же жить дружно. Понимаю, что сделал ошибку. Но этот медикамент тебе нужен, понимаешь? Это мне доктора подтвердили…

Сухо рассмеявшись, Юлия ответила:

— Это те самые доктора, которых ты считаешь шарлатанами? Или некоторым из шарлатанов ты доверяешь больше, чем всем прочим?

В этот момент на кухню вошла не подозревавшая ни о чем Вероника Ильинична.

— Юлия Васильевна, милая, почему вы снова встали? Ведь вам надо прилечь. Роман Глебович вам сейчас сочок подаст…

Посмотрев на нее, Юлия заметила:

— Вот вам пусть и подает. Ведь вы с ним прекрасно понимаете друг друга, не правда ли? Кстати, она посвящена в тайны двора Екатерины Медичи? Там, помнится, тоже всех пачками травили…

Экономка в явном недоумении уставилась на нее, а Роман сказал:

— Солнышко, не надо втягивать посторонних…

— Ах, она уже и посторонняя? — Юлия одарила Веронику очаровательной улыбкой. — Не обессудьте, но курс ваших акций падает! Еще недавно вы были больше чем членом семьи, а теперь перешли в разряд посторонних. Но все эти тонкости вы можете обсудить без меня. Хочу знать только одно: вы тоже меня этим пичкали?

Она кивнула на темный пузыречек, который Роман держал в руках. Судя по ничего не понимающей Веронике, к этому она не была причастна.

Или разыгрывала из себя туповатую простушку, которая вообще не в курсе и желает только помочь. Этого Юлия тоже не исключала.

— Юлия Васильевна, вы куда это? — крикнула ей в спину Вероника, а Роман заявил:

— Солнышко, не глупи. Две истерики за одно субботнее утро — это, поверь, чересчур.

Самое обидное, что муж был прав. Но Юлия не могла и не хотела оставаться в одной квартире вместе с людьми, которые ее обманывали.

И, судя по всему, обманывают до сих пор.

— Я вас покину! — заявила она. — Не надо беспокоиться, никуда топиться не поеду. Или искать в лесополосе детскую заколку. Еду к родителям. Там и переночую. Все равно надо разобрать их вещи, я давно это собиралась сделать…

Экономка что-то пыталась вставить, но Юлия и слушать ее не желала. Роман вышел в холл, насупленный, молчаливый, ничего не сказал, когда Юлия, хлопнув дверью, выпорхнула из пентхауса.

Юлия заметила удивленное выражение лиц охранников, сидевших в будке с шлагбаумом, когда она уже во второй раз за утро проехала мимо них. Причем в такую рань — в самом деле она успела дважды поскандалить до девяти часов утра в выходной день.

Похоже, портить кровь окружающим вошло у нее в привычку.

Юлия направилась за город, в особняк родителей. Надо же, еще несколько месяцев назад, в конце прошлого года, они, отмечая Новый год, желали друг другу всего самого наилучшего, строили далекоидущие планы, исходили из того, что следующий год станет самым счастливым в их жизни.

В ее жизни он стал самым ужасным.

Мчась по МКАДу, Юлия подумала о том, что любовь к скорости ей передалась от мамы. И это стало для нее роковым. Ведь отцу в тот день повезло — вообще-то он должен был находиться в автомобиле с мамой, однако по причине экстренного звонка одного из менеджеров он решил остаться в Москве, и в особняк мама отправилась в одиночестве.

Иначе бы она потеряла родителей в один день. А так в течение трех с небольшим месяцев. Отец, полностью ушедший в себя и забросивший бизнес, который все эти годы был его детищем, с дочерью практически не общался и жил в особняке один. Юлия опасалась, как бы это вынужденное одиночество не привело бы к чему-то трагическому.

Привело.

В самом начале июня, когда отец, несмотря на множество звонков, так и не объявился, Юлия направилась в особняк — и нашла его в ванной: мертвым. С момента смерти прошло уже не меньше двенадцати часов. Врачи сошлись на том, что отец, страдавший диабетом, не успел вовремя сделать себе инъекцию инсулина, что привело к коме и смерти.