— Солнышко, доброе утро… Извини, что разбудил, но ты выглядела такой уморительной и соблазнительной во сне, что я не мог сдержаться…

Юлия ощутила головную боль и поняла, что хоть и прикорнула, в свой кошмар она не погрузилась. Или элементарно не помнила этого — как в последние дни, недели и, вероятно, даже месяцы не помнила многого, что с ней происходило.

— Как тебе спалось? — произнес муж, снова ее целуя, а Юлия, грубо, даже чересчур грубо, оттолкнув его, произнесла:

— Отвратительно! Всю ночь не могла заснуть, а когда заснула, меня разбудил ты!

На лицо мужа набежала легкая тучка, Юлия прикусила язычок. И опять она сказала не то, что следовало.

— Извини, солнышко… — покладисто проговорил муж. — Ты ведь хочешь кофе? Как обычно, с большим количеством молока? Я сейчас приготовлю…

Выпрыгнув из кровати, Роман босиком вышел из спальни, а Юлия, провожая его взглядом, подумала, что все же она самая настоящая ведьма. Пилит и обижает своего замечательного мужа, и все за что? Вот именно, ни за что!

Похоже, ей следовало перед Романом извиниться. Юлия дала себе слово, что именно с этого и начнет, когда он через несколько минут вернется в спальню с кофе.

А что будет после того, как они выпьют кофе?

Улыбнувшись своим эротическим мыслям, Юлия взбила подушку, прислонилась к ней спиной и стала ждать Романа, автоматически набрасывая на листке карандашом портрет любимого мужа. Тот, полуобнаженный, появился с подносом, на котором стояли две чашки — большая, дымящаяся, со столь любимым Юлией кофе с молоком, и крошечная, с эспрессо для самого себя.

— Ну, за нас, солнышко! — произнес муж, подавая ей чашку.

Юлия отхлебнула кофе, который супруг готовил превосходно — сказывались навыки бармена.

А после кофе Роман, поцеловав жену, произнес:

— Оставайся в кровати и никуда не убегай! Потому что нас еще ждет десерт…

Он вышел в смежную ванную, а Юлия вдруг вспомнила, что вообще-то хотела начать утро с извинений, однако успела забыть об этом, наслаждаясь кофе. Но говорить мужу, какая она дура, непосредственно до восхитительного утреннего секса было как-то не с руки.

Юлия потянулась и вдруг ощутила, что ее неудержимо клонит в сон. И почему бессонница отступила в самый неподходящий момент?

Дав себе слово, что она только закроет глаза и тотчас откроет их, Юлия так и сделала. И убедила себя в том, что умеет управлять собственной сонливостью. Роман должен был вот-вот вернуться, и вряд ли он так сильно обрадуется, если найдет спящую супругу.

Юлия снова закрыла глаза и снова их открыла. Нет, ей требуется еще кофе, наверное, даже и без молока, чтобы не заснуть.

Но она и не заснет, потому что она не собирается становиться рабыней собственного организма.

И собственной болезни.

Желая это доказать самой себе, Юлия закрыла глаза — и, торжествующе улыбаясь, открыла их. Вот и все, она обдурила всех этих Морфеев-Бореев-Энеев, которые пытаются заставить ее заснуть…

Бункер

…И вдруг поняла, что находится в той самой камере, мрачной и страшной, где уже была. Юлия поднялась на ноги — так и есть, она вернулась в свой сон.

В свой кошмар.

Вернее, в свой собственный бункер.

Забавно, что теперь она уже знала, что это сон. Потому что до этого считала, что это и есть реальность.

Юлия дотронулась до бетонных стен и, сделав шаг, наступила на что-то мягкое. Похоже, это был матрас. Тот самый, принесенный ей Квазимодо в качестве благодарности за то, что она спасла ему жизнь.

Но если это сон, то уж слишком похожий на действительность. Обычно во сне все перепутано, все меняется, плавно переходя из одного в другое.

Все было, как и в последний раз, когда она… когда она побывала здесь. Если во сне можно, конечно, побывать.

В кошмарном сне.

Юлия вдруг поняла, что в этот раз находится не в полной темноте, потому что из-под двери камеры пробивалась полоска мертвенного света.

Юлия осторожно приблизилась к двери и поняла, что та стоит незакрытой. Юлия толкнула ее и вышла в коридор.

Там ничего не изменилось, коридор был таким же, как и раньше, простиравшимся от ее камеры в двух направлениях. Под потолком гудела, мигая, неисправная неоновая лампа.

Юлия заметила, что с обратной стороны двери ее камеры торчит связка ключей. Значит, Квазимодо должен быть где-то поблизости.

Юлия прикоснулась к связке ключей — они были металлические, холодные. Не без труда вытащив их из замочной скважины, женщина подошла к соседней камере. А затем распахнула оконце, закрытое на засов.

— Здесь есть кто-нибудь? — спросила она, однако ей никто не ответил. Сколько она ни всматривалась во тьму камеры, разглядеть ничего не получалось.

Она проделала подобные манипуляции и с другими камерами — и убедилась, что они были пусты. Выходило, что единственной пленницей в этом странном бункере была она сама.

Ну, не считая Квазимодо.

Где тот был, она не знала, потому что не слышалось ни его шаркающих шагов, ни астматического дыхания. Все еще сжимая ключи, Юлия прошествовала на кухню — но и там никого не было.