Читаем Рекрут полностью

Так как вдоль склона тянулось открытое пространство, пришлось пробираться по подлеску, уходя на север. Через полверсты подвернулся небольшой овражек, тянущийся в нужном направлении. Однако он вскоре обмелел настолько, что не мог скрыть разведчика. Не желая возвращаться, Лексей двинулся дальше ползком. Благо местность изобиловала растущими отдельно кустами, позволяющими перевести дух под их прикрытием и осмотреться. Один раз пронеслись мимо крымчаки, но парень вовремя их заметил и притаился, накинув на голову капюшон.

Когда добрался до редких тополей, за которыми находились пепелища погорелого хутора, солнце уже скатилось к горизонту. Юсуп с Тимофеем наверное вернулись к месту встречи и ждут их. Станут ли дожидаться до завтра? Если узнали что-то важное, то могут и уйти по темноте.

Вокруг хутора, вероятно в тех местах, где раньше располагались огородные грядки, и земля была унавожена, рос высокий, в человеческий рост, бурьян. Перемещаться в нем так, чтобы шевелящиеся вершины растений не выдавали движения, было нелегко. Снова приходилось ползти под сплетением ветвей, огибая жирные, вовсе непохожие на травяные, стволы, выбирая наугад направление. Зато, если затаиться в этих зарослях, то найти будет сложно, даже если знать, что кто-то здесь прячется.

Разведчик выбрался к месту, где не так давно явно кто-то прятался. Бурьян в радиусе полутора метров был повален. Кое-где толстые стебли были перерублены и теперь вверх торчали заостренные пеньки. Неоткуда ему было знать, что немногим более недели назад в этом месте скрывались первые похитители той, на чьи поиски давеча отправили их группу. Прислушиваясь к приглушенным зарослями голосам, Лексей сел и стянул с плеч мешок. Здесь и решил дождаться, когда стемнеет. А пока не мешало перекусить. Перекусив, подумал, что лучше будет выползать на разведку за полночь, когда все уснут. А потому, можно спокойно вздремнуть два-три часа. Сказано – сделано. Бессонницей молодой разведчик не страдал и через пару минут после принятого решения уже посапывал, подложив руки под голову.

Проснулся от непонятного фырканья рядом со своим лицом. Открыв глаза, увидел острую мордочку и в ужасе отпрянул от смотревшей на него огромной крысы. Та как-то странно съежилась, будто бы свернулась в клубок. Кое-как успокоив бешено бьющееся сердце, Лексей разглядел в тусклом свете звезд, что определение «съежилась» не зря пришло ему на ум. Это действительно был всего лишь ежик. Склонившись, парень попытался просунуть палец сквозь иголки, чтобы почесать животик ночному охотнику. Но тот, фыркнув, сжался еще плотнее. Оставив зверька, разведчик, раздвигая заросли, двинулся в направлении лагеря неприятеля.

Остаток ночи он перемещался вдоль лагеря, стараясь определить количество басурман, подсчитывал количество костров. В эдакую жару костры могли разжигать только для приготовления пищи, а значит, по их количеству можно будет примерно прикинуть количество желудков. Обнаружил даже четыре небольших орудия на огромных колесах.

Не смог только подобраться к склону, где, по словам попавшего в басурманские лапы Дениса, велось какое-то странное строительство. Слишком уж часто по склону горели костры, разожженные явно для освещения. Да и пробираться туда пришлось бы через спящих солдат.

Один раз, когда в предчувствии близкого утра пополз назад, показалось, будто бы по краю склона кто-то ползет параллельным с ним курсом. Однако, сколько не вглядывался в ту сторону впоследствии, ничего больше не заметил. Видать, и вправду показалось.

Приближаясь к зарослям бурьяна, решил подползти поближе к шатрам, в надежде увидеть что-нибудь ценное. Но кроме часовых у самого большого шатра и лениво прохаживающихся пары караульных, ведущих неспешную беседу, ничего разглядеть не удалось. Повернул к пепелищу, за которым находилось его убежище, чтобы забрать оставленный там мешок и убираться подальше, пока не рассвело. Но оказалось, что путь ему преграждают пасущиеся стреноженные лошади. Решение захватить одну из лошадей созрело мгновенно. Лексей выхватил нож, чтобы разрезать путы и метнулся вперед. Когда понял свою ошибку, было поздно. Здесь паслись не какие-то солдатские лошадки, а породистые скакуны, принадлежавшие высоким чинам. Они признавали только хозяев и их слуг, и не собирались подпускать к себе первого встречного. Ближайший, серый в яблоках жеребец поднялся на дыбы и дико заржал, будто на него напала стая волков. Мгновенно среагировав и отказавшись от затеи, парень, пригнувшись, ринулся к темнеющим зарослям и нырнул в них щучкой, когда услышал приближающиеся из-за ближайшего шатра голоса. Затаившись, долго лежал, слыша рядом турецкую речь и боясь выдать себя шевелением стеблей. В конце концов, лошади успокоились, люди ушли.

За это время почти рассвело. Из лагеря доносились голоса просыпающихся басурман. Нужно было быстрее пробираться к вещмешку и делать ноги в обратном направлении. Удастся ли ему так же удачно проделать обратный путь? Но не сидеть же здесь до следующей ночи.