Читаем Рейган полностью

Автомобиль Рейгана на предельной скорости направился в госпиталь Университета имени Джорджа Вашингтона. Это была счастливая случайность. По инструкции президента в случае ранения должны были везти в военный госпиталь, находившийся на значительном расстоянии, в пригороде столицы Бетесде. Если бы машина отправилась туда, Рейган мог умереть по дороге. В университетский госпиталь поехали только для проверки здоровья президента. Лишь когда Рональд начал кашлять кровью, стало понятно, что он ранен. Сначала он, почувствовав боль в груди, решил, что охранник, спасая его жизнь, перестарался и, возможно, сломал ему ребро.

В госпитале, куда в общей суматохе толком не сообщили, с кем именно произошел несчастный случай, не было подготовлено все необходимое, даже носилки подали с опозданием. Рональд держался мужественно, отказался лечь на носилки и сам пошел в приемное отделение чрезвычайной медицинской помощи. Но вдруг пожаловался на затрудненное дыхание и, потеряв сознание, упал.

Дежурный врач стал расспрашивать сопровождавшего Рейгана, его друга и помощника Эдвина Миза, по какому адресу проживает пострадавший. Только когда едва сдерживавший негодование Миз произнес: «Пенсильвания 1600» (почтовый адрес Белого дома), медики поняли, с кем имеют дело.

Теперь уже вся больница была поставлена на ноги. Немедленно была проведена операция по извлечению пули. Еще до начала операции Рональд, придя в себя и узнав, что ему предстоит, полушутливо спросил готовившегося к операции хирурга, республиканец ли он. Последовал уместный ответ: «Сегодня мы все республиканцы».

Вначале врачи серьезно опасались за жизнь президента, у которого было очень низкое кровяное давление. Тревога медиков сохранялась и во время операции. Доктор Бенджамин Аарон вспоминал: «В груди было много крови, в основном запекшейся, может быть, литр или больше. Входное отверстие в легком, из которого шла темная-темная кровь, было очень большим. Наибольшее кровотечение было в правой стороне, недалеко от легочной артерии… Мы могли только контролировать кровотечение. Больше пока не могли сделать ничего»[340].

Однако операция, проведенная быстро и успешно, спасла Рональду жизнь. Несмотря на весьма солидный возраст и большую потерю крови, он быстро пошел на поправку и вскоре возобновил исполнение своих обязанностей.

В первые часы всеобщей растерянности произошел курьезный случай. Государственный секретарь А. Хейг, забыв предусмотренные конституцией процедуры, объявил, что в связи с болезнью Рейгана берет на себя президентские полномочия и «контролирует ситуацию», хотя это была прерогатива вице-президента, который находился вне Вашингтона — почти на другом конце страны, в штате Техас. Получив тревожную информацию, он немедленно вылетел в столицу.

Оплошность была быстро исправлена, но пресса ухватилась за этот случай. Некоторые печатные органы даже преувеличили смысл события, заявив, что Хейг задумал осуществить военный переворот. И хотя ничего подобного отставной генерал не замышлял, его поведение почти все политики сочли опрометчивым[341]. После этого Рейган быстро стал терять доверие к Хейгу, а летом 1982 года его сменил более прагматичный, более подходящий для дипломатической службы Джордж Шульц.

Федеральное бюро расследований провело следствие по делу о покушении на президента. На основании заключения медиков было констатировано, что покушавшийся не отдавал отчета в своих действиях. Хинкли был признан умалишенным и провел следующие 35 лет своей жизни в соответствующем медицинском учреждении. Он был освобожден в 2016 году в связи с тем, что медики, а затем суд признали, что он не представляет опасности для окружающих. Ему была предоставлена возможность поселиться в родном штате Виргиния при ограничении передвижения и регулярном осмотре психиатрами[342].

Сотрудники ФБР тщательно допросили всех, кто сопровождал Рейгана во время посещения отеля «Хилтон»[343](список допрошенных сохранился в архиве Рейгана[344]). В числе допрошенных оказалась и актриса Джоди Фостер, которая никакого отношения к случившемуся не имела[345].

Едва придя в себя, Рональд в свойственной ему манере пытался шутить, хорошо понимая, что его остроты попадут в прессу и будут истолкованы в его пользу. В то же время его поведение, безусловно, свидетельствовало о мужестве, оптимизме и позитивном настрое. Он спросил сестру, щупавшую ему пульс: «Кто это держит мою руку? А если Нэнси об этом узнает?» Самой же Нэнси, примчавшейся в госпиталь, сказал, едва отойдя от наркоза: «Дорогая, извини меня, я забыл пригнуться!» Однако не всё было так гладко: несколько раз он впадал в полубессознательное состояние, не осознавал, где находится, почти сразу после операции у него началась пневмония, крайне опасная в его возрасте.