Читаем Рейган полностью

Окончательно вопрос о вице-президентстве не был решен вплоть до съезда Республиканской партии, которому предстояло официально номинировать обоих претендентов на высшие посты.

Съезд состоялся в промышленном Детройте, штат Мичиган, который в то время процветал. Приехавший в город заблаговременно, Рейган остановился в дорогом и знаменитом отеле «Плаза», который тогда считался самым высоким гостиничным зданием в мире.

Съезд начал заседания 14 июля и продолжался до 17 июля.

В первые два дня Рейган, кандидатура которого на президентский пост оказалась единственной, вел в своем отеле переговоры с Фордом, убеждая того принять номинацию на должность вице-президента без каких-либо условий. Форд, однако, продолжал настаивать на «сопрезидент-стве» и выдвигал требования персонального характера: возвратить Генри Киссинджера, в свое время крупнейшего специалиста по международным отношениям и влиятельного политического деятеля при Никсоне, на должность государственного секретаря и назначить экономиста Алана Гринспена министром финансов.

Ни на одно, ни на другое условие Рейган согласия не дал. Переговоры в «Плазе» затормозились, а затем были сорваны. Советник Рейгана Роберт Аллен в ответ на вопрос, как следует поступить кандидату, ответил: «Это была бы самая глупая сделка, о которой я когда-либо слышал». Такого же мнения придерживались и другие советники[290].

Собственно говоря, ни против кандидатуры Киссинджера, ни против Гринспена особых возражений у Рейгана и его «кухонного кабинета» не было. Они, однако, полагали, что позиция Форда в случае избрания приведет к тому, что возникнет соперничество между президентом и вицепрезидентом, что сложится своего рода «двоевластие» и исполнительная власть может оказаться неработоспособной.

В этих условиях Рейган предложил Джорджу Бушу стать его «спутником» по предвыборной гонке, на что последний охотно согласился без каких-либо предварительных условий.

После этого было проведено голосование. В первом же его туре Рейган получил 1939 голосов (97,4 процента) и стал республиканским кандидатом в президенты.

Вечером 17 июля он выступил на съезде с большой речью, посвященной принятию им и Бушем номинации и предвыборной программы Республиканской партии[291].

Кандидат в президенты стремился избежать любой конкретики, ибо она просто отсутствовала в его предвыборном багаже. Да и имей он детальные планы руководства страной, он вряд ли поделился бы ими с делегатами съезда, так как это могло привести к возобновлению споров и даже конфликтов в партии не только между консерваторами и либералами, но также между представителями различных территориальных групп.

Речь отнюдь не была лишена противоречий. Чтобы продемонстрировать, что он будет не ставленником Республиканской партии, а президентом всего народа, Рейган цитировал заявление Франклина Рузвельта на съезде Демократической партии 1932 года, в котором содержалось обещание сократить правительственную бюрократию и значительно уменьшить расходы на нее. При этом ни словом не помянул, что мероприятия «нового курса» того же Рузвельта привели на самом деле отнюдь не к сокращению, а к резкому увеличению государственных расходов, появлению ряда новых правительственных учреждений с большим штатом, программ по преодолению кризиса, которые требовали крупных ассигнований, а в результате этого — увеличения налогов. Это был наиболее уязвимый момент речи, использованный в лагере демократов для того, чтобы как можно сильнее и язвительнее опорочить Рейгана.

В целом же речь шла о необходимости преодоления всеми признанных трудностей, каждая из которых могла разрушить Америку. В качестве таковых назывались дезинтегрированная экономика, недостаточность энергетических ресурсов и ослабленная боеспособность.

Несколько раз на протяжении речи кандидат повторял свое обещание «объединить страну, обновить американский дух и осознание цели». «Я хочу, — продолжал он, — довести это до сознания каждого американца, несмотря на его партийную принадлежность, каждого члена нашего общества, разделяющего наши общие ценности».

В то же время речь была воинственно враждебной по отношению к Демократической партии, давнего президента которой Рейган хвалил. Он, видимо, вспоминал свою прежнюю поддержку этой партии, пытался косвенно оправдать это тем, что ныне эта партия изменилась, не служит тем целям, которые когда-то выдвигал Ф. Рузвельт. Все современные беды Америки относились на счет четырехлетнего правления этой партии и ее президента Картера.

Рейган подчеркивал, что он и его партия не собираются следовать примеру демократов. «Американский народ, самый щедрый на земле, создавший самые высокие жизненные стандарты, не намерен принимать утверждение, что мы можем добиться лучшего мира для других, отодвигая себя назад». Это не был призыв к отказу от руководящего участия в решении мировых дел. Рейган многократно подчеркивал величие американской нации, ее историческую уникальность, ее заслуги перед человечеством, ее намерение и далее вершить мировые дела.