Окончивший правовую школу (факультет) в Гарвардском университете, К. Вайнбергер, родившийся в Сан-Франциско, возвратился в родную Калифорнию, где активно занялся политикой как республиканец. Он занимал различные должности в местном управлении, одно время являлся руководителем партийной организации штата. Когда Рейган был губернатором, Вайнбергер стал его близким сотрудником, возглавив наиболее важную комиссию губернаторства, контролировавшую экономику штата и организационные дела администрации. В начале 1968 года Рейган назначил его директором финансового управления, руководя которым Вайнбергер точно выполнял все указания своего шефа. Именно Рейган рекомендовал его на работу в федеральном правительстве. Он переехал в Вашингтон в 1970 году и возглавил Федеральную торговую комиссию в администрации Р. Никсона[381].

Вайнбергер являлся не просто сторонником курса Рейгана на укрепление обороноспособности США, усиление военной мощи и, следовательно, увеличение бюджетных военных расходов. Он выступал в качестве инициатора ряда проектов в этой области, которую президент считал одним из важнейших направлений государственной деятельности.

Отношения труда и капитала. Некоторые итоги

С мероприятиями в области экономического развития, с проблемами финансов теснейшим образом были связаны трудовые отношения.

Рейган многократно заявлял, что его администрация ни в коем случае не является «антирабочей», антипрофсоюзной. Основное профсоюзное объединение страны — АФТ-КПП, являясь мощной организацией, стоявшей на позициях защиты непосредственных интересов наемных работников, категорически отвергало какую-либо политическую вовлеченность, — поэтому взаимоотношения между президентской администрацией и профсоюзами в основном развивались на основе сотрудничества. Рейган напоминал профчиновникам, что сам он когда-то был администратором союза, иногда сознательно опуская, каким именно союзом он руководил. Между тем профессиональное объединение актеров кино при сходстве некоторых задач с другими союзами все же резко отличалось от профсоюзов, допустим, сталеваров или электриков.

Сдержанно относясь к забастовкам в частном секторе, которые с каждым годом происходили все реже и не были массовыми, президент в то же время стоял на жесткой позиции, что наемные работники, занятые в сфере обслуживания, тем более оплачиваемые федеральными властями или штатами, не имеют права на забастовку, так как такого рода выступления нарушают общественный порядок и безопасность.

Уже в 1981 году произошел первый и наиболее серьезный конфликт Рейгана с организацией наемных работников за все время его президентства. Речь шла о забастовке авиационных диспетчеров, которая администрацией была признана незаконной.

Правда, вначале взаимоотношения Рейгана с Профессиональной организацией авиационных диспетчеров, созданной в 1968 году, развивались благоприятно. Рейган как бы позабыл, что в 1970-х годах этот профсоюз провел ряд успешных выступлений. Большинство из них носили характер «итальянской забастовки», то есть контролеры начинали «работать по правилам», соблюдая далекие от реальной жизни должностные инструкции: двигались нарочито медленнее, чем обычно, соблюдали каждый микроскопический пункт служебных положений, тысячами отказывались выходить на работу «по болезни» и пр.[382]

На выборах 1980 года организация диспетчеров поддержала республиканского кандидата. Связано это было с попытками администрации Картера заставить союз отказаться от своей тактики путем ряда судебных дел, которые диспетчеры в основном выиграли. В свою очередь Рейган, заинтересованный в поддержке немногочисленного, но влиятельного союза, осторожно высказался тогда за улучшение условий труда авиадиспетчеров[383].

В 1981 году, однако, истекал срок контракта министерства транспорта с организацией диспетчеров по вопросам трудовых отношений, в частности заработной платы.

Во время переговоров с Федеральной администрацией авиации, являвшейся составной частью министерства транспорта, но обладавшей широкими полномочиями в области гражданских авиационных перевозок, организация диспетчеров, надеясь на поддержку президента, выдвинула весьма амбициозные требования — не только повышения заработной платы и значительного улучшения условий работы (в частности, предоставления удобных отдельных помещений каждому диспетчеру), но и введения 32-часовой (четырехдневной) рабочей недели. Помимо этого союз требовал, чтобы диспетчеры были исключены из разряда федеральных государственных служащих, которые, согласно положениям закона Тафта — Хартли 1947 года, не имели права на забастовку.