Павлов понимал: Колесов обязательно захочет удостовериться, что все прошло чисто, а потому или он сам, или его человек в ресторан заглянет. Так что времени на все было в обрез.

Он едва не сшиб подвернувшуюся уборщицу, проскочил не слишком чистым задним двором ресторанной кухни, вылетел на улицу и махнул первой же машине – старенькому «Фольксвагену».

– НИИ «Микроточмаш», и побыстрее.

Водитель все понял, и спустя десять минут Артем уже подходил к заветному Коровякову переулку. Протиснулся сквозь разжатые кем-то прутья забора и оказался именно в том месте, которое указал ему бывший однокурсник.

– Я на месте, – коротко ответил он, едва Пахомов ответил на звонок.

– Где именно?

– У торца здания администрации. У забора.

– Хорошо. Смотри вверх.

Павлов задрал голову. Сумерки уже порядком загустели, но он хорошо видел белеющий на фоне серой стены, медленно плывущий вниз пакет.

– Видишь?

– Да. Все нормально.

Пакет устремился вниз еще быстрее, и через несколько мгновений Артем уже перерезал веревку.

– Готово.

– Давай, Палыч, не подведи, – глухо попросил так и сидящий в спецчасти, как в окопе, Пахомов. – Сам знаешь, рано или поздно, а выйти мне придется.

* * *

Сергей Михайлович не понимал ничего: Спирский орал в телефон так, что на Колесова оборачивались прохожие. Он кричал, что Колесов не сумел сделать даже простейшего дела – обеспечить «чистый» захват; что долбаный особист уже сутки сидит в своей долбаной спецчасти; что он уже не слишком уверен, что этот «почтальон» ничего не вынес, а главное, что он уже устал от обещаний и почти не верит самому Колесову.

Самое обидное, что все эти обвинения были высосаны из пальца. Колесов был уверен, что Пахомов к понедельнику сдастся, а этот московский адвокат в конечном счете останется с носом – именно к этому все и шло.

«И с чего он так завелся?»

Ответа не было.

– Я должен знать, что он делает! – кричал Спирский. – Каждый его шаг!

Колесов стиснул зубы.

– Это не входит в мои обязанности, Петр Петрович, – процедил он, – я боевой офицер, а не ваш «топтун».

В трубке телефона воцарилось молчание, – похоже, шеф начинал приходить в себя.

– Выясни, где он, – чуть сбавил тон Спирский. – Я добавлю премиальных. Даже прокол со спецчастью спишу.

Колесов усмехнулся. Это был уже другой разговор.

Настя

Павлов перебежал через улицу, миновал сквер и углубился в проходные дворы старой части города. И через каких-нибудь пять минут он вышел на незнакомую ему широкую улицу и принялся ловить такси. Возвращаться в гостиницу, как и вообще оставаться в этом городе, ему было незачем: Артем достаточно хорошо объяснил директорату, что и как следует сделать. А все остальное решалось уже не в Тригорске.

Конечно, бросать на гостиничной автостоянке «Ягуар» было жалко, однако Павлов уже понимал, что все сделал правильно, и даже то, что он принял спирта, в конечном счете помогло. Просто потому, что резко понизило значение происходящего в глазах Колесова, а значит, и его бдительность. И теперь, если не давать никакой пищи для размышлений, и Колесов, и его шеф, и даже тот, кто за всем этим стоит, так и будут оставаться в неведении о его следующих шагах.

Мимо, одна за другой, проехали в свете вечерних фонарей несколько легковушек, Павлов машинально поднял руку, и рядом, свистнув шинами, остановился большой серебристый «Лексус» под номером, начинающимся на «001». Павлов удивился: пару лет назад все первые номера каждой новой серии были зарезервированы за первым лицом государства, который выдавал их исключительно заслуженным людям. Число их было невелико: олимпийские чемпионы после победы в Турине да такие великие артисты, как Георгий Жженов и Сергей Юрский. Присваивались подобные номера и личным автомобилям руководителей регионов и министерств, а изредка и особо лояльным бизнесменам, как, например, Борису Тетереву, который ввез и зарегистрировал в России действительно первый «Роллс-Ройс Фантом» под номером «е001ав». В условиях объявленной борьбы с мигалками, спецномерами и прочими «заметными» привилегиями эти простые сочетания цифр становились все более ценными.

«Да, с такими номерами не «таксуют», – подумал Артем, на всякий случай подошел к машине и заглянул через опущенное стекло. За рулем джипа сидела молодая женщина.

– Извините, мадмуазель, – благодарно улыбнулся ей Павлов, – но мне в Москву.

Женщина окинула его быстрым оценивающим взглядом и кивнула:

– Садитесь. Мне тоже в Москву.

Артем быстро открыл дверцу и нырнул в салон.

– От меня пахнет спиртом, извините, – сухо предупредил он, – но вам это неприятностей не доставит.

Женщина повела ноздрями, но его откровенность, похоже, искупила даже запах.

– Я умею защищаться от неприятностей, – в тон ему ответила она, – пристегнитесь.

Артем улыбнулся. Он сразу отметил и эту стать, и гордую посадку головы. На роль «девицы под покровительством» женщина в любом случае не подходила, впрочем, как и на роль избалованной дочери такого же избалованного взятками и подхалимажем высокопоставленного чина.