– Да пошел он, – махнул рукой тот, – тронутый, он и есть тронутый!

Колесов жадно ощупал взглядом портфель.

– А воды у него много?

– Нет у него воды, только кола – полбутылки.

Колесов удовлетворенно прищурился. На коле да на спирте долго особисту не протянуть.

– А портфельчик свой позвольте на досмотр…

Московский адвокат резко остановился:

– Вы это серьезно?

Колесов скосил взгляд на стучащего Спирскому «клеща».

– Извините, Артем Андреевич, но так начальство приказало. Да и вышли вы не из сортира, извините, а из спецчасти.

Павлов раздраженно крякнул, некоторое время колебался и открыл-таки портфель:

– Смотрите.

Колесов заглянул внутрь и осторожно, двумя пальцами перебрал несколько файлов и папок. Та, что была ему нужна – со штампом НИИ, – была здесь. Он видел этот штамп сквозь полупрозрачный пластик.

– Никаких претензий, – с деланным разочарованием вздохнул Колесов и принюхался. – И, кстати, как вы поедете? От вас же спиртом… на пять шагов несет.

Адвокат бросил взгляд на стоящий у проходной новенький синий «Ягуар» и задумался.

– Не знаю… не подумал. Может, бойца дадите? Мне только до гостиницы.

«Ну вот, – подумал Колесов, – наконец-то все пошло как надо».

Без выходных

Узнав, что Павлов покинул спецчасть, так и не уговорив особиста сдаться, да еще и «пустым», Петр Петрович встревожился еще больше. С ним определенно играли в какие-то игры, возможно, с непредсказуемым исходом.

– Ты его хорошо досмотрел? – допытывался он по телефону у Колесова.

– Нормально, Петр Петрович, – нехотя отозвался временный начальник охраны, – ты не беспокойся…

Спирский стиснул челюсти:

– Вы!

– Что? – не понял Колесов. – Что – я?

– Обращайся. Ко мне. На вы, – яростно процедил Спирский. – Я… тебя нанял, а не наоборот.

– Извините… – растерялся Колесов, и Спирский оборвал связь.

Перед его глазами стоял Гога – последний, кто говорил ему «ты».

Петр Петрович заскрежетал зубами и заметался по кабинету. Менее всего он желал сейчас вспоминать это лицо. Но он его помнил, и с этим ничего нельзя было поделать.

– Что у нас с оформлением Тригорской фирмы?! – рявкнул Спирский на ожидающего распоряжений Блинкова.

Тот невозмутимо пожал плечами:

– Так ведь суббота… вы и сами это прекрасно знаете…

– Документы, – требовательно протянул руку Спирский.

Блинков с тем же невозмутимым и даже ленивым видом подал ему папку, Петр Петрович вырвал ее, швырнул на стол, раскрыл, уперся пухлыми ладонями в стол, но читать не мог – перед глазами так и стоял Гога…

– О-па! Гляньте, кто нарисовался! – измывался над будущим великим рейдером двадцать лет как покойный дворовый тиран. – Сам Петруччо!

Он кривлялся, отвешивал поклоны, делал корявые реверансы, а его пьяные дружки гоготали…

Спирский, сбрасывая наваждение, мотнул головой, через силу полистал документы и с силой захлопнул папку.

– Толя, чего ты телишься?! Когда будут оформлены права на землю и на этот вонючий пансионат?! Мы связаны этим барахлом по рукам и ногам! Нужно скорее сбрасывать! Иначе Заказчик нас не поймет!

Блинков спокойно слушал. Они оба знали, что никакой вины заместителя по правовым вопросам в том, что Мальков оказался депутатом, нет.

– И не надо ждать понедельника! – продолжал яриться Петр Петрович. – Кто там у нас в Минюсте?! Пришпорь своих бойцов, пусть едут к нему на дачу, перетирают, и чтобы в понедельник с утра регистрация уже была!

– А кого я пошлю? Этих сосунков? – невозмутимо пожал плечами Блинков. – Вы и сами знаете, с ними никто в субботу говорить не станет.

– Значит, милый мой, сам поезжай! – язвительно распорядился Спирский. – Обещай что хочешь, хоть златые горы, но в понедельник с утра все нужные бумаги должны быть у нас!

Блинков глянул в потолок.

– Они там зажрались до невозможности. Устроили себе семейный бизнес под названием «Регистрация прав». Вход 100 тысяч баксов, а выхода нет…

Петр Петрович насупился. Это было чистой правдой.

– А что у нас есть из компры? Что-нибудь на минюстовских есть? Может, запустим?

Блинков молчал. Из той «сотни штук», что нужно было отдать, его доля составляла 15 процентов. Нормальный откат. И топить человека, который с каждой сотни честно отдавал ему 15 тысяч «зеленых», Блинков не собирался, что бы там ни напридумывал шеф.

Собственно, откат, устоявшаяся форма решения вопросов с представителями госструктур, прекрасно работал во все стороны. Один из Толиных клиентов, которых он сопровождал и обслуживал, не так давно получил пост вице-губернатора Нечерноземного региона, и теперь в его сферу входили обычные социальные вопросы: распределение пособий, дотаций, детских выплат. Но даже за эти нормальные бюджетные выплаты в Минфине нужно было откатить порядка 20 процентов. Толя взялся помочь возмущенному вице-губернатору, но сумел «отбить» лишь 10 процентов, а остальные разделил восемь к двум. Так что чиновнику в любом случае перепадало 8 процентов от пенсий и пособий. Ну, и Толе оставалось кое-что.

– Чего вы от меня хотите? – устало спросил Блинков. – Чтобы я изменил систему? Грозил пальцем каждому берущему свои два процента премьер-министру?

Спирский покачал головой: