Павлов удивился, затем вздохнул и глянул на часы. Добраться на Петровку, 38 он еще успевал, но вот поработать с подзащитным… вряд ли.

– Еду.

Он понятия не имел, что понадобилось от него олигарху, но, когда адвокат оказался в приемной, стало ясно, что дело серьезнее, чем он мог предположить.

Фрид ждал Павлова в кабинете, пожал ему руку и сразу же провел в комнату переговоров со звуконепроницаемыми стенами и особым, защищающим от сканирования, экраном.

– У меня есть свои интересы в Тригорске, – первым делом поставил его в известность Фрид.

Павлов ждал: он понимал, что это лишь прелюдия.

– Но я хочу просить там, – поднял глаза в небо Фрид, – чтобы мне позволили не только завершить Тригорскую историю, но и поучаствовать в судьбе Спирского.

Адвокат удивился.

– А зачем вам Спирский?

– Талантлив, бестия, – пожал плечами Фрид, но поймал взгляд Павлова и понял, что ему не верят. – Ну, хорошо-хорошо… может старый, заслуженный миллиардер иметь свои капризы?

Павлов пожал плечами. Он понятия не имел, что задумал Фрид. Он даже не хотел говорить Фриду, что назначен защищать Спирского.

– Ваши планы – это только ваши планы.

Фрид, соглашаясь, кивнул.

– Мне может помешать лишь одно: если он по части ФСБ что-нибудь натворил… Я слышал, его только поэтому… на самом деле, и закрыли.

Павлов быстро перебрал в голове разговор с Соломиным и решил, что кое-что сказать можно.

– Не беспокойтесь, – успокаивающе сказал он, – не успел ваш подзащитный по-настоящему туда голову сунуть. Просто не успел…

* * *

По здравом размышлении, Петр Петрович был даже рад, что у него не вышла операция с тригорскими бумагами до конца. Меньше работы прокурору, а ему ближе назад, к работе. А если эту адвокатессу – Любарскую или Любомирскую – он точно не помнил, все-таки уговорят его защищать…

«Да и этот Йон…» – Спирский крякнул и повернулся на койке на другой бок.

Когда они прощались и Йон, уважительно склонившись, сказал какой-то комплимент, обдав его свежим дыханием только что рассосанной таблеточки, Петр Петрович сделал глупость.

– Вы знаете, мистер Йон… Мне неудобно просить вас…

Йон усмехнулся, по-своему истолковав замешательство Петра.

– Просите, что хотите, компаньон.

Петя набрался решимости и попросил:

– Снимите очки!

Йон на мгновенье замер, а затем расхохотался в голос, и этот смех был резким, колючим и неприятным. А затем «компаньон и заказчик» легко и ловко снял голубые очки, и Спирский пожалел обо всем. На него смотрели абсолютно белые, безжизненные рыбьи глаза.

– Эй, братан, – толкнули его в бок, – слышь, меня Алан зовут, давай меняться.

Петр Петрович открыл глаза и приподнялся. Рядом с койкой стоял один из сокамерников.

– Твои шузы больно мне глянулись, а я тебе свои топчаны подгоню. Замазали?!

Заросший с головы до ног щетиной любитель чужих автомобилей явно был настроен прибрать к рукам и чужие модельные лодочки, скроенные в далекой южной стране из кожи ящерицы и молодого аллигатора.

– Во, зырь, фирма! – совали ему чуть ли не в лицо стоптанные контрафактные кроссовки с надписью то ли АБИДАС, то ли АДИБАС. – Тебе на киче будет вольно в них топтаться, а мне скоро откидываться.

– Ну и что? – отодвинулся от провонявших кроссовок Спирский.

– На воле нужно показаться не уркаганом и не чмом, – серьезно, как ребенку, объяснил ему Алан, – а деловым кентом. Мне твои ботики в самый раз будут. Давай, снимай…

Петр Петрович насупился. Сопротивляться было бесполезно, тем более что с соседней койки за их возней давно уже наблюдал третий арестант, Саламбек.

«Быдло…» – подумал Петр Петрович, сел и нагнулся к ботинкам.

Те, кто сунул его сюда, никогда не оказывались в его положении сами, а потому не особенно заботились о том, как чувствует себя приличный человек в такой компании, – будь это хоть сын Краснова.

– Слышь, Алан, чего ты навалился на пацана, да?! – пружинисто поднялся с нар Саламбек.

Алан опешил, а Саламбек уже стоял напротив – глаза в глаза.

– Ты пойди оперу расскажи, что тебе выходить пора на свободу, да?! Он тебе сразу же путевку выпишет на волю, да?!

«Черный Рыцарь… Белый Рыцарь… затем снова Черный Рыцарь…» – подумал вдруг Петр Петрович. Он уже видел, что его начали обрабатывать вдвоем – в паре, со сменой ролей.

Он сам так делал – сотни раз.

Долг

Вольдемар без раздумий дал мэтру Павлову согласие просмотреть документы. Многолетний опыт подсказывал: информация никогда не бывает лишней. А главное, после той, успешной операции по идентификации и поимке фон Зибенау он чувствовал себя в долгу перед «российской стороной». И едва он вывел на монитор первый же файл, внутри появилось предчувствие чего-то по-настоящему значительного.

Для него не был новостью список учеников закрытой неправительственной спецшколы. Ему ничего не говорили имена, но вот когда он проверил «почерк» неведомого «Йона», сердце зашлось. Именно этот, записанный в режиме реального времени почерк работы на клавиатуре принадлежал одному из наиболее успешных последователей казненного фон Зибенау… нет, пожалуй, самого успешного!