Взревев, он бросился к ней, но женщина, увернувшись, выскользнула из кабинета и, крича, бросилась к выходу. У дверей мгновенно возник Станислав, Валеев к тому времени почти нагнал Гончарову, схватив ее за блузку. Станислав кошкой прыгнул вперед, ударив ногой в колено Валеева. Сотрудники банка и случайные посетители ошалело наблюдали за этой картиной. Охнув от боли, Сергей согнулся, держась за поврежденную ногу. Станислав подхватил Гончарову, находившуюся на грани потери сознания, и они вдвоем выбежали из здания банка, прыгнули в машину и, отъехав от здания метров на сто, остановились в каком-то переулке. Станислав тут же позвонил Павлову.

– Он напал на нее, – сказал он. – Она в порядке, мы неподалеку от «Сатурна».

– Вызывайте полицию, я сейчас еду.

Подволакивая стреляющую болью ногу, Валеев почти выкатился на улицу. Обезумевшим взглядом обвел пространство вокруг себя. Гончаровой нигде не было, как и ее внезапно появившегося защитника. Все сотрудники «Сатурна» в безмолвном ужасе наблюдали за ним, прилипнув к стеклянным дверям банка.

«Все. Это конец», – подумал Сергей и заковылял к машине. Плюхнувшись на сиденье, он завел мотор. Нужно срочно сматываться из города. Плевать на эти деньги. Если запись окажется сегодня у Павлова, Валееву уже никакие деньги не будут нужны.

Он до упора вжал педаль газа в пол, и машина, яростно взвизгнув покрышками, сорвалась с места.

Заключение эксперта

Михаил Коренко был подавлен и разгневан одновременно.

– И что мне с этим прикажешь делать, Николай? – с неприкрытой яростью спросил он, повертев в руках заключение экспертизы трупа Ракитина. – Ты соображаешь, что это для меня значит?!

– Я просто выполняю свою работу, – невозмутимо отвечал судебно-медицинский эксперт. – И делаю выводы на основе представленного материала. Ничего больше.

– Мы же договаривались, – хрипло проговорил Коренко.

– Вы обманули меня. Я спросил, кто стоит за этой инициативой. Вы отмахнулись – мол, ерунда. А потом я узнаю, что это адвокат из коллегии Павлова.

– Ну и что? – Коренко так сжал заключение, что помял документ.

– На вашем месте я бы вообще не связывался с этими ребятами, – сказал Николай. – С ними шутки плохи. Да и вообще… Лично я пока в тюрьму за подлог не собираюсь. Не устраивает результат – ищите другого эксперта. Я свою работу сделал. А вы можете с этим заключением делать что хотите, хоть в туалет сходите.

Эксперт ушел, а Коренко остался стоять. Он совершенно не знал, как быть дальше. Конечно, можно подделать уже готовое заключение… Он снова пробежался глазами по выводам: «Множественные гематомы… ссадины… перелом второго и третьего ребра… Травмы нанесены прижизненно…» Но самое главное, что и по факту суицида выводы совершенно однозначные! Исходя из них, Ракитин не сам сунул голову в петлю, а ему «помогли» повеситься! А вот за это уже Михаила точно по головке не погладят.

«Хоть в туалет сходите…»

А что, разумная мысль. Пожалуй, так следует поступить и с почерковедческой экспертизой, где решение было вынесено тоже не в его пользу – выводы свидетельствовали, что подпись на протоколе допроса выполнена не Ракитиным, а другим лицом.

Размышляя, как лучше поступить, следователь вышел на улицу. После этих лабораторий мозгам срочно требуется свежий воздух. Заодно и свежие мысли появятся, как лучше выйти из ситуации.

– Здравствуйте! – вдруг услышал он и поднял голову. И оцепенел.

Олег Еремин, адвокат Ракитина. И вдова Ракитина. И кто-то еще с камерой.

– Что это? – возмутился Коренко. – Уберите камеру! Что это за цирк?!

– Мы бы хотели ознакомиться с результатами экспертизы. Ведь она готова? – вкрадчиво поинтересовался адвокат, и Коренко с ужасом осознал, что деваться некуда.

Реванш

С самого утра Геннадий Яковлевич сидел как на иголках, и лишь за пять минут до планируемой очной ставки ему на электронный адрес пришло письмо от Блинкова: «У нас проблемы. Гончарова записала на диктофон разговор с Валеевым, он в бегах».

– Вашу мать, – чуть слышно проговорил Дрозд. И это за пять минут до очной ставки?! Вот это подстава!

Ровно в десять в кабинет вежливо постучали. Геннадий Яковлевич мельком взглянул на часы – ровно десять. Павлов даже здесь точен.

– Здравствуйте, Геннадий Яковлевич, – как ни в чем не бывало улыбнулся адвокат. У него был вид довольного всем человека, который заглянул к приятелю перекинуться парой фраз о погоде.

– Очной ставки не будет, – вместо приветствия сказал Дрозд, сев полубоком, всей своей позой демонстрируя, что Павлов с Гончаровой могут выметаться вон.

– Я бы удивился, если бы увидел в этом кабинете Валеева, – сказал Артем. Он вытащил из папки стопку документов и принялся аккуратно их раскладывать. Следователь исподлобья следил за ним. – Вы так смотрите на меня, будто я змей оттуда достаю, – усмехнулся Павлов, поймав неприязненный взгляд Дрозда. – Прошу, Геннадий Яковлевич…

– Что это?

– Ходатайство об освобождении моего подзащитного. Надеюсь, теперь вы снимете с него обвинения в хранении оружия?