Читаем Регент полностью

Почти два месяца назад Сергей Михайлович убыл в Корею, так сказать, с дружеским визитом к её императору. Поводом стало подписание несколько важных договоров и соглашений между двумя империями.

Первым и самым важным стала ратификация императором Коджоном договора аренды на сто лет земель острова Коджедо для строительства на нём военно-морской базы Тихоокеанского флота. Вторым событием была ратификация со стороны Российской империи договоров-концессий на строительство железной дороги от Мукдена до Мозампо, через Ы Чжоу и Сеул, а от Сеула дополнительно ещё и на Пусан. Ратификация концессий прошла после определения и утверждения на государственном уровне концессионеров-строителей.

Также был подписан договор на открытие Русского банка в Сеуле и его филиалов в крупных городах. Ну и ещё парочка договоров экономического характера. Например, договор о концессии на механизацию добычи золота на трёх ведущих приисках Кореи, договор о таможенных пошлинах на экспорт в Российскую империю сельскохозяйственной продукции и на импорт в Корею из России хлопчатобумажных тканей, керосина, мешковины, верёвок, спичек, анилиновых красок, металлических изделий и прочего, прочего, прочего.

Генеральный консул в Корейской империи, уже действительный статский советник Павлов Александр Иванович даром свой хлеб не ел и за полгода успел сделать очень много в плане выгодного для России экономического взаимооборота.

Он ещё до Русско-японской войны имел авторитет и доверие императора Коджона, а по её окончании и из-за той роли, которую сыграли русские войска в освобождении страны от японских захватчиков, Павлов был долгожданным и частым гостем во «Дворце лучезарного сияющего счастья», или проще – Северном императорском дворце.

Император Коджон стремился как можно сильнее укрепить русско-корейские связи во всех сферах жизни, не забывая, конечно, и о Китае, которому корейцы исторически симпатизировали из-за вековых взаимоотношений. Но Китаю в настоящий момент было не до соседа. Там увлечённо делили северо-восточную территорию империи Цин с Маньчжоу-Го и власть между собой.

Поэтому император Кореи всё больше и больше делал ставку на Россию и уже, по сообщению Павлова, был готов на протекторат Российской империи, из-за чего до сих пор в Ы Чжоу, Сеуле, Пусане, Мозампо стояли русские гарнизоны. Только вот нам тоже пока было не до официального протектората, пока он подразумевался как бы сам собой. С Китаем и Японией этот вопрос был в устной форме относительно решён на первое время.

Именно стремление получить в лице Российской империи защитника, выгодного импортёра и инвестора заставило почти полгода назад императора Коджона любезно принять своего старого друга Ли Джунг Хи и его внучку, по совместительству свою дочь Мэй. Привез-то их в Корею дядя императора Николая II великий князь Сергей Михайлович, папа которого был «патриархом» семейства Романовых и председателем Государственного совета Российской империи.

Да и сам Сергей Михайлович по высочайшей воле государя императора Николая II Александровича по окончании Русско-японской войны был назначен на пост генерал-инспектора артиллерии с присвоением звания генерал-лейтенанта и на должность начальника Главного артиллерийского управления.

В общем, в свой первый приезд в Корею сразу после окончания мирных переговоров в Токио великий князь был принят императором Коджоном с «любовью и лаской». Император от большой радости по приезде такого высокого гостя признал свою блудную дочь, которая вместе со старым другом почти тридцать лет где-то пропадала, пока не вернулась домой.

Подумаешь, ещё одной женщиной на закрытой территории его дворца будет больше, а старый друг к тому же хороший лекарь. Так что никаких убытков, одна польза. И хорошему, а ещё больше нужному человеку приятно сделал. Коджон заметил, как относится великий князь к Мэй.

При повторном приезде Сергея Михайловича в Корею его вопрос со сватовством можно было бы решить при первой встрече с императором в течение пары минут, но тут возникли некоторые трудности из-за щепетильности великого князя.

Тому захотелось узнать, питает ли к нему какие-либо чувства Мэй и выйдет ли она за него замуж. И вот здесь возникли некоторые трудности из-за положения женщин в Корее.

Во времена династии Коре женщины обладали значительной свободой. Они могли свободно общаться с мужчинами, иметь собственное имущество и наследовать землю. Ситуация кардинально изменилась во второй половине эпохи Чосон. Янбан – знатные женщины – были полностью изолированы от остального общества. В течение дня они не могли покидать женские покои своих домов, а если приходилось, их перевозили в закрытых носилках.